Время шло, внук постепенно рос и уже в полный рост нарисовывалась фамильная проблема. Марга зарывалась в своих книгах, одалживала и покупала чужие, пытаясь вычленить хоть какую-то информацию на интересующую её тему. Даже попробовала проконсультироваться с парой откровенно неприятных ей личностей. Всё было тщетно, выхода она не видела, до того момента, пока в какой-то совсем уж затхлой книжонке ей не попалось описание древнего ритуала о том, как можно разделить свою силу на две части и отдать одну на вечное пользование кому-то другому. Почему она о таком не знала раньше — догадаться не трудно: ритуал предполагал полную добровольность. А добровольно делиться с кем-то своей силой, это, знаете ли, у колдунов и ведьм не в ходу — такая глупость и в голову никому не придёт. Постараться как-то отнять чужую силу — да, неплохо бы, но отдать? Щяз. Но ей деваться-то куда? Марту скоро шесть, и зачем оно вообще было вот это всё, если не постараться все-таки переломить судьбу? Возможно, это даст дополнительные шансы.
Самое сложное, как ей представлялось, это объяснить пятилетнему ребёнку, что к чему. Такое и не каждый взрослый поймёт и воспримет. Но мальчик был сообразительный (в неё, разумеется, не в дуру же дочь, где природа с богами отдохнули), и в итоге так или иначе удалось объяснить перипетии его жизни и судьбы. Она честно рассказала про их род, про Силу, про семейное проклятье. Призналась даже в том, что она ему не мать, а бабушка, чего тот доселе не знал. На вопросы о настоящей матери ответила уклончиво: она умерла, чтобы ты жил. Так если разобраться — чистая правда.
В общем, разговор прошёл легче, чем планировалось. Март не впал в истерику узнав, что жить ему осталось от полугода, до четырёх с половиной, да и вообще верил, что мама что-нибудь придумает. Да, он не перестал называть её мамой, это особенно радовало. Да и она себя таковой и считала. Какая разница, кто родил. Она стала готовиться к ритуалу, на всякий случай было решено проводить его за сутки до шестого дня рождения.
Тот прошёл без неприятных неожиданностей, когда в процессе разомкнуло её ауру и оттуда в ребёнка стала переливаться Сила, она, конечно была какие-то секунды дезориентирована, но не очень долго. Примерно пятая часть от резерва отправилась Марту, больше было отдавать попросту опасно.
Итак, дело сделано, оставалось наблюдать и попытаться дальше противостоять Судьбе. Время шло, но ничего плохого не случалось. Только вроде бы хорошее, не может же быть плохим подчинение себе Анемо стихии? Про себя она отчетливо понимала, что сама не сможет получить Глаз Бога из-за принадлежности к древним Богам, и когда его получил внук — радости не было предела, ей показалось, что возможно древнее проклятье отступило.
Но видимо нет. Что ж… И без того тёмные зрачки Марги налились чернотой, она подошла к могиле и взяла в руки нож — кто-то сейчас ответит за свой опрометчивый поступок. Возможно, не прямо сию секунду, но тем хуже для неизвестного ей потенциального трупа. Нет, сразу он не умрёт, это точно. Сначала он — или она? — познает максимум разочарования в своей жизни. Так же, как сегодня испытала она. Сейчас будет больно, но что значит физическая боль по сравнению с душевной?
Марга прямо на могиле расставила черные свечи в виде треугольника, в центр этого треугольника положила маленькую рубашку, которую Март носил, еще будучи ребёнком. По сути, можно было обойтись даже и без неё, кровь на ноже даст больше, но кашу маслом не испортишь. А провести мысленную связь между собой, Мартом и его убийцей, чтобы накинуть на того невидимый поводок — пффф, такие вещи успешно проходили у неё еще две сотни лет назад. Если еще Март каким-то образом смог соприкоснуться с убийцей — будет вообще хорошо. Не важно как, ну там коснуться руки рукой, — да даже плевка хватит, чтобы аркан сработал как надо. Если нет — ничего не изменится — убийца всё равно ответит. Просто понадобится больше манипуляций. Пора. С помощью старого огнива свечи были зажжены и держа нож в одной ладони она полоснула по другой.
— РРРР, — буквально зарычала она, как раненый волк. Лёгкий надрез хлестнул сильной болью, такой, как будто бы к ладони приложили раскаленный прут и не стали убирать. Ничего, приемлемо, перетерпит. Только всплыла мысль: как же чувствовал себя тогда младенец от таких ощущений? Захотелось еще пару раз воткнуть этот же нож в свою дочь. Заслужила, сучка.
Кровь с ладони полилась сначала на рубашку, а потом по очереди на зажженные свечи. Когда потухла третья, короткая концентрация и аркан полетел в информационное поле мира без какого-либо сопротивления. Чуть позже пришёл небольшой откат, и она поняла, что всё получилось с первого раза. Глаза Марги стали отливать чернотой еще сильнее, это уже был какой-то концентрированный мрак, который был чернее окружающей ее притихшей ночи, а на лице появилась злая улыбка: «Добро пожаловать в мир боли и неудач, тварь!»