Я не думал, не гадал, что такое возможно, что я буду летать! На истребителе! Чудеса начались с того, что мне один парень из нашего общежития Волгоградского Тракторного завода (ВГТЗ) рассказал, что он лётчик, пилот запаса. Я ему не поверил, и он мне показал красный военный билет, где было написано то, что было им сказано. Он мне рассказал, как найти Областной Комитет ДОСААФ (для тех кто не знает Добровольного Общества Содействия Армии Авиации и Флоту), я его нашёл и мне объяснили, какие документы я должен предоставить для поступления на курс обучения по специальности «Пилот-Истребитель». И нужно было пройти ВЛК(Врачебно-лётную комиссию). Это была моя первая ВЛК- мне было 17 лет, то есть осенью 1965 г. Там я познакомился с парнем – Витей Шейкиным, который тоже работал на ВГТЗ и жил в одном из наших общежитий. Он недавно приехал из села и был весьма скромным, стеснительным. На медкомиссии перед дверью кабинета хирурга рассказывали малоприятные вещи. Оказывается врач-то пожилой мужик, но в кабинете сидят за столом две девчонки в белых халатах- практикантки из мединститута и он при них рассматривает мужские принадлежности и спереди и сзади заставив спустить трусы. Всё что он видит говорит вслух, а девочки записывают. Вот ещё чего не хватало! Вот бы с ними местами поменяться! Как бы они себя чувствовали? Мы невесело хихикали перед дверью и заходили в кабинет, как бараны на убой, а вот Витя Шейкин, сельский парень, вообще дошёл до состояния ужаса. Чувствовалось, что для него это вообще непосильно! И вот его очередь… Что там произошло мы узнали в подробностях чуть позже и это стало нашей легендой на много лет!
Витя зашёл, вернее его втолкнули и захлопнули дверь. Зашёл он, естественно, в одних трусах. Врач задал ему вопросы о фамилии, имени отчестве, дате рождения, ну и так далее… Витя так был расстроен, что отвечал невпопад и врач даже стал посматривать на него с подозрением на дефективность. Наконец врач сказал ему:
-Пройдите вперёд!- Витя прошёл.
-Станьте прямо! Достаньте пол руками! – Витя решил, что наступило то самое страшное, о чём только что говорили за дверью и он негнущимися руками спустил резинку трусов одной рукой, а другой достал свой мужской предмет… Врач от изумления вытаращил на него глаза и повторил:
-Я просил достать пол ру-ка-ми!- Витя бросил резинку трусов, взял и второй рукой свой предмет, поскольку длина позволяла. Врач растерялся, опять повторил:
-Молодой человек! Да, пол руками!
Витя тоже возмутился:
-А я не руками, что ли?- потряхивая предметом,как черенком от лопаты, но увидел, что девочки со смеху полезли под стол и до него дошло, что он сотворил. Он вылетел пулей из кабинета,треснув дверью по лбам любопытных, забился в дальний угол скорчившись и закрыв лицо руками. Вышел из кабинета хохочущий врач сказал:
-А ну, давайте этого клоуна назад!
Витя закричал:
-Не пойду!!! – и его занесли на руках в кабинет, когда хохочущие девочки ещё валялись под столом .
Да, порой наши комплексы управляют нами и направляют не в лучшую сторону. А девочки долго не могли настроиться и продолжить писать, срываясь на хохот, доставляя Вите страшные муки.
Кондрат и злополучная шинель!
Мы учились летать на реактивных истребителях по системе ДОСААФ(Добровольное общество содействия Армии, Авиации и Флоту). Зимой мы учились в городе, а ранней весной нас выводили в лагеря на полёты.
Был среди нас курсант Кондратьев- «хохмач» по жизни, но всё это он делал не специально- так получалось. Прибыли в лагерь, получили постель, получили обмундирование. Кому досталась слишком длинная шинель. Разрешено было подрезать на четверть ниже колена. Кондратьев, которого мы звали «брат Кондрат» или просто «Кондрат», одел шинель, она ему была до самых каблуков. Он нагнулся, отмерил пальцами четверть ниже колена, отметил, положил на кровать и отрезал. Кто-то позарился на большой кусок сукна:
-« отрезать на «суконку» - сапоги чистить, блеск наводить?».
Кондрат подумал, сказал:
»Пять сигарет за суконку!»- и тут же кусок растащили.
Кондрат одел шинель, подпоясался ремнём… в казарме наступила тишина, а потом хохот, похожий на грохот, который чуть не обрушил крышу. Кондрат сначала улыбался, но подошёл к старенькому трюмо возле дневального и улыбка неловко сползла с его лица. Шинель была почему-то на четверть выше колен, а ремень перетягивая талию оттопыривал короткие её концы в стороны, как юбка балерины(пачка, говорят, называется).
Подготовились, команда строиться. Построились. Фотограф Обкома ДОСААФ снимает для фотогазеты. Командир эскадрильи идёт перед строем осматривает скользящим взглядом, говоря:»Обмундирование это казённое, т.е. государственное имущество за сохранность и состояние которого вы несёте ответственность… - и вдруг осёкся, дойдя до Кондрата!
-Это что за мини-юбка? Курсант Кондратьев! Выйти из строя!
Кондратьев вышел. Командир подошёл, даже на одно колено опустился… Да не перед Кондратом, а перед изуродованной шинелью, взял даже в руку её обрезанный край, вроде не веря глазам своим. Мигнула вспышка фотографа, запечатлев «исторический момент»…
-Я спрашиваю! Это что за мини-юбка? Вы что, танец «маленьких лебедей» нам танцевать будете? Отрезанное подшить и так носить! Ясно?
-Нет…- отвечает Кондрат.
-Отвечать-есть! Ясно?
-Нет…
-Почему?
-Тот кусок на «суконки» порезали…
-Собрать, пришить и так носить! Ясно?
-Нет!
-Отвечать – есть!
-Никак нет, товарищ командир, ими уже сапоги почистили!
-Вот какие есть, такие пришить и носить, чтоб другим неповадно было!
Из строя кто-то говорит:»Тогда пусть сигареты вернёт!»
Командир вдруг понял смысл сказанного:
-Так вы за сигареты государственное имущество разбазарили...? Это же уголовная статья! Дисциплинарный батальон! Мой приказ выполнить, шинель восстановить и завтра после завтрака я везу вас лично в город на гауптвахту на 15 суток! Тем кто брал «суконки» за сигареты – по пять нарядов вне очереди на самые штрафные работы, площадки под самолёты бетонировать!»
Кондрат всю ночь сшивал грязные, со следами солдатского гуталина суконки через край чёрными нитками, т.к. других не было.
Утром после завтрака построение. Кондрат вышел последним. Он даже на завтрак не ходил, дошивая последние лоскутки. Он вышел из казармы, наступая на концы своей изуродованной шинели- лоскутки со следами гуталина подшиты через край чёрными нитками…
Командир остановил его перед строем, посмотрел сокрушённо и сказал качая головой:
-Как Феликс Эдмундыч Дзержинский…-имея в виду длину шинели, а из строя кто-то подсказал:
- …после проведения раскулачивания!- и строй закачался от хохота.
В город командир повёз Кондрата на «губу» в шинели выданной каптенармусом во временное пользование. После обеда они оба вернулись и Кондрат под всеобщий хохот рассказывал в курилке:
- Комендант чуть со стула не упал! Какой ещё Обком ДОСААФ? Может вы ещё юных натуралистов привезёте на гауптвахту?
А комэска ему говорит:
-Каких натуралистов? Этот оболтус на реактивном самолёте летает на вашей головой!
-Да пусть хоть в ступе на метле летает, а у меня нет такой воинской части-ОБКОМ ДОСААФ!
ВОТ ТАКИЕ МЫ «ЗАСЕКРЕЧЕННЫЕ» БЫЛИ! И ЮРА ГАГАРИН ИЗ НАШИХ РЯДОВ БЫЛ!
Расскажу сейчас Вам концовку этой попытки сдать Кондрата на губу.Я не стал это включать в рассказ, потому что это Кондрат мне рассказал лично по секрету. Думаю, что за давностью лет это уже можно рассекретить.
ПОСТСКРИПТУМ: "Вышли из двери комендатуры комэска и Кондрат, стоят на высоких ступеньках. Меня, говорит Кондрат, смех разбирает, а комэска дрожащими руками достаёт пачку сигарет из кармана. Смотрит, а там последняя сигарета. Достаёт он её из пачки дрожащими пальцами и роняет на ступеньки. Он нагибается, чтобы поднять её, а она скатывается на следующую. Он переступает ниже, нагибается, а сигарета скатывается ещё ниже. Комэска ещё переступает, но нога у него соскальзывает и он падает, кувыркаясь по ступенькам. Эх, Фантомас!- говорит мне Кондрат, - Знал бы ты, каких мне сил стоило, чтоб не рассмеяться! Но тут комэска вскрикнул и встал на одну ногу. Я испугался, подбежал к нему, хотел взять его под руку, а он отшатнулся от меня и послал меня... сам знаешь куда!Пошли мы по тротуару. Он идёт хромает, а я следом. Он достаёт кошелёк, видимо сигареты хочет купить, а там пусто. Идём дальше к остановке автобуса. Проходим кафе. Стукнула мне в голову шальная мысль и говорю: "Товарищ подполковник. А у нас есть серьёзный повод - по сто пятьдесят коньячку! И сигарет заодно купить...У меня деньги есть! Я угощаю!
-А что за повод? - спрашивает комэска.
-За счастливое окончание нашей с вами эпопеи.
-За какое счастливое?! - орёт он, а в голосе слёзы.
-За то, что вы ногу не сломали!- ору я в ответ, - Ведь могло быть хуже!
Вздохнул он... посмотрел на кафе, переспросил:
-Угощаешь? Конечно с тебя причитается. Только курсантам не трепи языком...
-Клянусь! - сказал Кондрат и первый направился в кафе.
Продолжение: