1909 - 1910 годы
Российская империя
В связи с угрозой новой войны между Российской и Японской империями (смотри публикацию «Поймать шпионов») в штаб Омского военного округа начали поступать сообщения из розыскных сводок Иркутского районного охранного отделения, обслуживавшего всю Сибирь.
В январе 1910 года.
- «2-го сего января начальником артиллерии I Сибирского армейского корпуса утерян конверт, содержащий описание ключа и таблицы набора секретного шифра...»;
- «подпоручиком 2-го Владивостокского артиллерийского полка Бойте утеряны 5 листов плана крепостного района...» и т. д.
Документы найдены не были, но многие чины зашевелились.
И в январе 1910 года возникло «дело о цветочниках».
В штаб Омского военного округа жандармский подполковник Трескин* сообщил о подозрительном поведении корейца-цветочника Ким Вон Чуна, проживавшего на станции Татарская. Оказалось, что Ким Вон Чун попросил лавочника Н. Гусева, чтобы тот получал на свой адрес его корреспонденцию. Гусев не возражал.
Вскоре Гусев получил письмо для Кима и из любопытства его распечатал. Однако, письмо было написано иероглифами. Убедившись, что письмо ему не прочитать, Гусев небрежно заклеил конверт и вручил его Киму. Тот, по конверту определил, что письмо было вскрыто. Забрал письмо, и в тот же день скрылся. Гусев, как человек положительный и чтивший закон, немедля сообщил о происшедшем жандармскому начальству.
Жандармы стали выяснять, когда Ким Вон Чун прибыл в Сибирь и где находится. В ходе этой проверки, неожиданно для себя, жандармы обнаружили: практически во всех городах Западной Сибири обосновались десятки корейских и китайских ремесленников, которые занимались изготовлением и продажей искусственных цветов. Оказалось, что большинство цветочников появилось в главных городах региона - Омске и Томске осенью 1909 года. То есть, в те дни, когда Сибирь и Приамурье пребывали в ожидании новой войны с Японией.
Генерал-лейтенант Тихменев, начальник штаба Омского военного округа, предложил жандармам «установить строжайший секретный надзор за Кимом и вообще за всеми цветочниками», ибо «наплыв которых в Омск становится до крайности подозрительным». Корейца нашли, но доказательств его причастности к шпионажу, в ходе слежки за Кимом найдено не было. На всякий случай генерал-губернатор Степного края, на территории которого в тот момент находился кореец, дает указание жандармам и полиции, что Ким Вон Чуну «воспрещено пребывание» в полосе отчуждения Сибирской железной дороги.
В итоге в начале марта 1910 года Ким выехал в Новониколаевск. Более того, едва полиция заинтересовалась Кимом, как корейские цветочники начали спешно и в массовом порядке покидать Омск.
Попытки жандармов выяснить, с кем вёл переписку Ким Вон Чун, оказались безрезультатными. Вместо того, чтобы задержать и допросить отъезжающих цветочников, их отпустили. Действовали по принципу: пугнули и ладно!
Исчезли подозреваемые - исчезла и проблема!
Военные же аналитики, проанализировав характер расселения цветочников, пришли к выводу, что цветочники стремились поселиться возможно ближе к линии Сибирской железной дороги. Аналитики считали, что это делалось с «целью разведки и порчи» железнодорожного полотна.
В связи с этим выводом командующий округом лично, просил всех губернаторов принять самые строгие меры к тому, чтобы в 50-верстной полосе по обе стороны железнодорожной магистрали не допускались иностранцы и лица, вызывающие «хотя бы малейшее подозрение, что они являются причастными к разведке».
В апреле 1910 года получили доказательства, что исчезнувший Ким Вон Чун действительно является японским агентом.
На жандармов и полицейских обрушилась серия грозных губернаторских циркуляров с требованием осуществлять надзор за иностранцами, проводить регистрацию всех гостей из «Азии».
С марта 1910 года в Омском жандармском управлении в особое производство были выделены также все дела по учету китайских подданных, посетивших города Степного края, хотя здесь была проблема. Слишком много китайцев ездили из Маньчжурии в Синьцзян через русскую территорию.
По Транссибирской магистрали китайцы доезжали до Омска, затем плыли пароходом по Иртышу до Семипалатинска или Зайсана. Отсюда на лошадях добирались до китайской границы. Это был наиболее удобный путь из центральных в северо-западные провинции Китая. И хотя были подозрения, что часть из них ведёт разведку, уследить за всеми не было физической возможности.**
* Трескин Константин Капитонович.17.05.1869. Православный. Общее образование получил в Сибирском кадетском корпусе. В службу вступил 26.08.1886. Окончил 2-е военное Константиновское училище (1888; по 1-му разряду). Выпущен в Омский рез. пех. (кадр.) батальон. Подпоручик (ст. 07.08.1887). Поручик (ст. 07.08.1891). Переведен в Отд. Корпус Жандармов из того же батальона (19.03.1896). Адъютант Енисейского ГЖУ (с 23.03.1896). Адъютант Тверского ГЖУ (с 04.11.1897). Штабс-Ротмистр (ст. 06.12.1897). Ротмистр (ст. 06.12.1898). Начальник Осовецкой креп. жанд. команды (с 12.03.1899). Помощник начальника Терского обл. жанд. упр. в г. Ставрополе (с 23.03.1903). Помощник начальника Казанского ГЖУ в Тетюшском, Свияжском и Чебоксарском уездах (с 15.04.1904). Прикомандирован к Казанскому ГЖУ (с 23.01.1906). Начальник Омского отд. ЖПУ Сибирскоу жел. дороги (с 02.09.1906). Подполковник (ст. 26.02.1908). Начальник Кутаисского ГЖУ (с 31.07.1913). Полковник (пр. 05.10.1913; ст. 05.10.1913; за отличие). На 06.12.1915 в том же чине и должности.
Награды: ордена Св. Станислава 3-й ст. (1902); Св. Анны 2-й ст. (1905); Св. Владимира 4-й ст. (11.10.1907); Св. Владимира 3-й ст. (ВП 06.12.1915).
Трескин Константин Капитонович, р. 1869. Сибирский кадетский корпус 1886, Константиновское военное училище 1888. Полковник, начальник Кутаисского губернского жандармского отделения. во ВСЮР и Русской Армии до эвакуации Крыма. Эвакуирован из Ялты на корабле "Корвиню.
** Ряды жандармерии в революционный период были усилены сотрудниками полиции. Так, в начале 1906 года по прошению начальника КГЖУ в его распоряжение были командированы околоточные надзиратели Казанской городской полиции Нуждин и Покровский. В жандармерии новыми сотрудниками были довольны. Поскольку жандармы перед Пасхой получали традиционную денежную награду, начальник КГЖУ хотел поощрить и временных работников, однако губернатор отказал в этом, сославшись на то, что с основного места их работы — казанской полиции — никаких распоряжений по поводу вознаграждения не поступало. М.В. Стрижевский ограничился лишь благодарностью отличившимся околоточным надзирателям. Однако губернаторская благодарность никак не повлияла на служебные дела Нуждина и Покровского.
В октябре 1906 года стало известно, что пока они занимались политическим розыском, в родном казанском полицейском управлении одного из них — Покровского — уволили за «неявку на службу». Этим фактом был крайне возмущен его прямой начальник — жандармский офицер ротмистр К.К. Трескин. В прошении на имя начальника губернии он писал о том, что подчиненные ему «Нуждин и Покровский аккуратно справлялись со своими обязанностями, ни разу не пропустили службу». После постановления Губернского правления об увольнении, Покровского пришлось освободить и из службы в КГЖУ. Трескин называл это «чувствительной потерей» для разыскной службы. Ротмистр возглавлял разыскной и наблюдательный отдел КГЖУ.
(Источник: Греков)