{"draftJsState":{"blocks":[{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":311,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"Владимир Набоков был не только известным писателем и поэтом, но и литературоведом. Сначала он давал уроки английского, французского языка и стихосложения в Берлине, затем читал лекции по русской и мировой литературе в США. Курс для колледжа Уэллсли и Корнелльского университета Набоков подготовил всего за год.","type":"unstyled","key":"3o40d"},{"data":{"image":{"id":"664e5198ef447d3d73dba37f"}},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"ПИСАТЕЛЬ ВЛАДИМИР НАБОКОВ. 1973 ГОД. ФОТОГРАФИЯ: WIKIMEDIA COMMONS / PUBLIC DOMAIN","type":"atomic:image","key":"72p1g"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Писатель не стеснялся резко высказывать свое мнение, хвалить и ругать произведения мировой классики и в собственных лекциях, и в интервью. Роман «Дон Кихот» Мигеля де Сервантеса он назвал «жестокой и грубой старой книгой», поэму «Двенадцать» Александра Блока — «кошмаром», а Федора Достоевского считал «любителем дешевых сенсаций». Набоков говорил, что книги нужно любить не за идеи, а за мастерство их авторов.","type":"unstyled","key":"45spe"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"«Настоящий читатель не интересуется большими идеями: его интересуют частности. Ему нравится книга не потому, что она помогает ему обрести «связь с обществом» (если прибегнуть к чудовищному штампу критиков прогрессивной школы), а потому, что он впитывает и воспринимает каждую деталь текста, восхищается тем, чем хотел поразить его автор, сияет от изумительных образов, созданных сочинителем, магом, кудесником, художником. Воистину лучший герой, которого создает великий художник, — это его читатель».","type":"blockquote","key":"8v8c8"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":48,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"Владимир Набоков. «Лекции по русской литературе»","type":"unstyled","key":"608ho"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Портал «Культура.РФ» предлагает вам познакомиться с книгами, которые нравились Владимиру Набокову. Чтобы отобрать их, мы изучили сборники «Лекции по зарубежной литературе», «Лекции по русской литературе» и «Набоков о Набокове и прочем. Интервью, рецензии, эссе».","type":"unstyled","key":"efq6r"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Джеймс Джойс. «Улисс»","type":"header-two","key":"39rbc"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"«Улисс» — превосходное, долговременное сооружение, но он слегка переоценен теми критиками, что больше заняты идеями, обобщениями и биографической стороной дела, чем самим произведением искусства. Я должен особо предостеречь вас от соблазна видеть в беспорядочных блужданиях и мелких приключениях Леопольда Блума летним дублинским днем прямую пародию на «Одиссею»… <…> Все искусство до некоторой степени символично, но мы кричим: «Держи вора!» — критику, который сознательно превращает тонкий символ художника в сухую аллегорию педанта, тысячу и одну ночь в собрание храмовников».","type":"blockquote","key":"36al5"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":51,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"Владимир Набоков. «Лекции по зарубежной литературе»","type":"unstyled","key":"52c3l"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Франц Кафка. «Превращение»","type":"header-two","key":"36kni"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"«Франц Кафка… …величайший немецкий писатель нашего времени. В сравнении с ним такие поэты, как Рильке, и такие романисты, как Томас Манн, — карлики или гипсовые святые. <…> Его самый замечательный рассказ «Превращение» — по-немецки «Die Verwandlung» — написан был осенью 1912 года и опубликован в октябре 1915-го в Лейпциге. <…> Обратите внимание на стиль Кафки. Ясность его речи, точная и строгая интонация разительно контрастируют с кошмарным содержанием рассказа. Его резкое, черно-белое письмо не украшено никакими поэтическими метафорами. Прозрачность его языка подчеркивает сумрачное богатство его фантазии. Контраст и единство, стиль и содержание, манера и материал слиты в нерасторжимое целое».","type":"blockquote","key":"9l34m"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":51,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"Владимир Набоков. «Лекции по зарубежной литературе»","type":"unstyled","key":"73ujv"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Сэмюэл Беккет. Трилогия «Моллой», «Мэлон умирает», «Неназываемый»","type":"header-two","key":"5maq8"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"«Беккет — автор прекрасных новелл и ужасных пьес в традиции Метерлинка. Его трилогию, особенно «Моллоя», я люблю больше всего. Там есть удивительная сцена, в которой герой старается выбраться из леса, лежа ничком, костыли ему служили абордажными крючьями, он метал их в подлесок, а потом, зацепившись, подтягивался на кистях. На нем три пальто, а под ними он обернут газетой. И эти камешки, которые он постоянно перекладывает из кармана в карман… Все бесконечно уныло, постоянно мучает мочевой пузырь, так чувствуют себя старики во сне. Жалкое существование его персонажей — без сомнения, перекличка с немощными, мрачными персонажами Кафки. Именно эта немощь так притягательна в творчестве Беккета».","type":"blockquote","key":"cibvj"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":81,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"Владимир Набоков. Сборник «Набоков о Набокове и прочем. Интервью, рецензии, эссе»","type":"unstyled","key":"983oh"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Лев Толстой. «Анна Каренина», «Смерть Ивана Ильича»","type":"header-two","key":"bqkpq"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"«Я руководствуюсь в своих оценках книгами, а не писателями. Я считаю «Анну Каренину» высшим шедевром литературы девятнадцатого века, почти рядом стоит «Смерть Ивана Ильича». Мне совершенно не нравятся «Воскресение» и «Крейцерова соната». Публицистические атаки Толстого невыносимы. Роман «Война и мир» длинноват; это разухабистый исторический роман, написанный для того аморфного и безвольного существа, который называется «рядовым читателем», но в основном он адресован юному читателю. Он совершенно не удовлетворяет меня как художественное произведение. Я не получаю никакого удовольствия от его громоздких идей, от дидактических отступлений, от искусственных совпадений, когда невозмутимый князь Андрей становится очевидцем какого-нибудь исторического момента или когда Толстой делает сноску, ссылаясь на источник, к которому он не счел нужным подойти осмысленно».","type":"blockquote","key":"c66el"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":81,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"Владимир Набоков. Сборник «Набоков о Набокове и прочем. Интервью, рецензии, эссе»","type":"unstyled","key":"39qp4"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Герберт Уэллс. «Машина времени», «Война миров», «Страна слепых» и другие произведения","type":"header-two","key":"fv0ro"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"«Г. Дж. Уэллс, великий художник, любимый писатель в детстве. «Пылкие друзья», «Анна-Вероника», «Машина времени», «Страна слепых» — эти произведения далеко превосходят всё, что Беннет, Конрад или вообще кто-либо из современников Уэллса мог написать. На его социологические размышления можно спокойно не обращать внимания, но его выдумки и фантазии превосходны». <…> Я испытываю глубочайшую любовь к Герберту Уэллсу, особенно к его романам «Машина времени», «Человек-невидимка», «Страна слепых», «Война миров» и фантастическому роману о Луне — «Первые люди на Луне».","type":"blockquote","key":"bb62q"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":81,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"Владимир Набоков. Сборник «Набоков о Набокове и прочем. Интервью, рецензии, эссе»","type":"unstyled","key":"9qljs"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Марсель Пруст. Цикл «В поисках утраченного времени»","type":"header-two","key":"f2o60"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"«Великий роман Пруста «В поисках утраченного времени» состоит из… семи частей… <…> Вся книга сводится к поискам клада, где кладом служит время, а тайником — прошлое: таков внутренний смысл заглавия «В поисках утраченного времени». Переход впечатлений в чувства, приливы и отливы памяти, волны страстей (вожделение, ревность, творческий восторг) — вот предмет огромного и при этом исключительно ясного и прозрачного произведения. <…> Пруст — призма. Его или ее единственная задача — преломлять и, преломляя, воссоздавать мир, какой видишь, обернувшись назад».","type":"blockquote","key":"bgc6l"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":51,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"Владимир Набоков. «Лекции по зарубежной литературе»","type":"unstyled","key":"bj1j2"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Андрей Белый. «Петербург»","type":"header-two","key":"4is7h"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"«Мои величайшие шедевры прозы двадцатого столетия таковы, в приводимой последовательности: «Улисс» Джойса, «Превращение» Кафки, «Петербург» Белого и первая часть сказки Пруста «В поисках утраченного времени». <…> «Петербург» — дивный полет воображения… <…> Между «Петербургом» и отдельными местами в «Улиссе» есть некоторая общность в манере выражения».","type":"blockquote","key":"4r72k"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":81,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"Владимир Набоков. Сборник «Набоков о Набокове и прочем. Интервью, рецензии, эссе»","type":"unstyled","key":"d4qd2"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Произведения Алена Роб-Грийе и Хорхе Луиса Борхеса","type":"header-two","key":"c326n"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"«У меня есть несколько любимых писателей, например Роб-Грийе и Борхес. Как свободно и приятно дышится в их великолепных лабиринтах! Я люблю их ясную мысль, эту чистоту и поэзию, эти миражи в зеркалах. <…> Претензии Роб-Грийе довольно нелепы. Манифесты дадаистов умерли вместе с этими дядями. Его творчество восхитительно оригинально и поэтично, а сдвиги уровней, разбор впечатлений в их последовательности и так далее как раз относятся к области психологии в самом лучшем смысле слова. Борхес тоже человек бесконечно талантливый; его лабиринты миниатюрны, а у Роб-Грийе они не только просторны, но и построены совсем иначе, и освещение там другое».","type":"blockquote","key":"66k5k"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":81,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"Владимир Набоков. Сборник «Набоков о Набокове и прочем. Интервью, рецензии, эссе»","type":"unstyled","key":"3soo2"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Льюис Кэрролл. «Алиса в Стране чудес»","type":"header-two","key":"aagko"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"«Как и все английские дети (а я был английским ребенком), Кэрролла я всегда обожал. <…> «Алиса в Стране чудес» — особая книга особого автора со своими каламбурами, каверзами и капризами. Если внимательно ее читать, то вскоре обнаружится — как юмористическое противостояние — наличие вполне прочного и довольно сентиментального мира, скрывающегося за полуотстраненной мечтой».","type":"blockquote","key":"ej5mh"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":81,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"Владимир Набоков. Сборник «Набоков о Набокове и прочем. Интервью, рецензии, эссе»","type":"unstyled","key":"3qhi7"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Осип Мандельштам. Стихотворения","type":"header-two","key":"5k26u"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"«Советская литература… Что ж, в первые годы после большевистской революции, в двадцатых и начале тридцатых, сквозь устрашающие штампы советской пропаганды еще можно было различить умирающий голос былой культуры. <…> Один из самых грустных примеров — история Осипа Мандельштама — удивительного поэта, величайшего из тех, кто пытался выжить в России при советском режиме, — которого хамское и слабоумное правительство преследовало и умертвило-таки в далеком концлагере. Стихи, которые он героически продолжал писать, пока безумие не затмило его ясный дар, — восхитительные образцы высот и глубин человеческого разума. Их чтение усиливает здоровое презрение к советской дикости. Тираны и мучители никогда не скроют своих комических кувырканий за космической акробатикой. Презрительный смех хорош, но недостаточен для получения морального облегчения. И когда я читаю стихотворения Мандельштама, написанные под проклятым игом этих зверей, то испытываю чувство беспомощного стыда от того, что я волен жить, и думать, и писать, и говорить в свободной части мира… Это единственные мгновения, когда свобода бывает горькой».","type":"blockquote","key":"c4t96"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":81,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"Владимир Набоков. Сборник «Набоков о Набокове и прочем. Интервью, рецензии, эссе»\n\nАвтор: Анастасия Войко","type":"unstyled","key":"4avq5"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"","type":"marker","key":"59jcliJAeVNjaNXFcNcY"}],"entityMap":{}},"mentions":[]}