А вот это назначение прошло почти незаметно: перевод Максима Орешкина с позиции помощника президента на позицию заместителя главы администрации президента. Оно, впрочем, и понятно: это не громкая отставка непопулярного Сергея Шойгу с поста министра обороны (правда, с перемещением на эту почетную – ставшую оной после синхронного ухода с нее Николая Патрушева – должность секретаря Совбеза) и утверждение на его место экономиста и бывшего первого вице-премьера Андрея Белоусова. Но тем не менее чисто технической пертурбацией это назвать нельзя. Как говорится, не все то золото, что блестит.
Какие тут есть интересные нюансы?
Во-первых, это определенно повышение. Хотя и не такое, на которое, по слухам, рассчитывал Орешкин. А рассчитывал он сначала на должность премьера, а после, когда стало понятно, что на оной все будет без изменений (на ней так и остался Михаил Мишустин, хотя некоторые эксперты пророчили на его место Сергея Собянина), на должность первого вице-премьера, которую в итоге занял Денис Мантуров (что является свидетельством усиления группы Сергея Чемезова, связанного – этим, по сути, все и объясняется – с ВПК).
Что тут любопытно? А то, что оное произошло без каких-либо видимых успехов на профессиональном поприще Орешкина. Наоборот, вся его деятельность связана пусть с небольшими (за редкими исключениями), но провалами (самый яркий пример: именно при Орешкине Минэкономразвития окончательно утратило даже тот вес, который ведомство имело при Алексее Улюкаеве) либо излишним оптимизмом, с которым чиновник смотрел на российскую экономику (так, ещё в уже далёком 2018-м Минэкономразвития выпустило прогноз развития российской экономики до 2036 года, в базовом варианте которого среднегодовой рост ВВП планировался в пределах 3 процентов, хотя реальный рост составлял всего один, что вызвало критику и непонимание не только со стороны экспертного сообщества, но и ЦБ). И этот радужный настрой у Орешкина никуда не делся. Так после нескольких месяцев украинской кампании он был одним из первых, кто заявил, что российская экономика «выходит из спада» и «переходит на траекторию роста».
Тут следует сказать, что да, действительно, первый санкционный удар экономика РФ выдержала. Но санкции – это не только то, что здесь и сейчас, но и то, что будет после, причем очень долго (некоторые западные страны уже заявили, что санкции не будут сняты и после завершения российско-украинского конфликта). Однако никаких реальных стратегий (по крайней мере, публично), как справляться со средне- и долгосрочным их воздействием, представлено, в том числе и от Орешкина, не было. Что может оказаться чревато в будущем. То есть крайне высок риск возникновения ситуации, схожей с той, что была перед началом СВО, когда профильные ведомства клали на президентский стол доклады о том, что большинство украинцев поддерживают Россию. Этим оптимизмом, снова же по слухам, Орешкин и покорил Владимира Владимировича.
Во-вторых, не будем забывать, что Орешкин – либерал. Пусть и не рьяный, как тот же бессменный министр финансов Антон Силуанов, но либерал (в зону СВО нынешний заместитель Вайно по экономическим вопросам вояжей не предпринимал). И то, что либерал в сложившихся обстоятельствах пошел на повышение, говорит о том, что никаких качественных изменений в российской экономике не предвидится.
И, наконец, в-третьих, учитывая амбиции Орешкина (а когда-то он намекнул, что не прочь занять и президентское кресло), с позиции потенциального преемника (Владимир Владимирович может быть очень непредсказуем: вспомним отставку Медведева) списывать его не стоит. Правда, Орешкин внеклановый игрок, но при определенном раскладе эта равноудаленность от всех групп влияния может пойти ему в плюс в глазах президента (хотя на сегодняшний день шансы Мишустина или того же Патрушева-младшего значительно выше). Что гипотетически может означать (точнее, как один из моментов при транзите власти) переход страны в стадию политического кризиса, так как очень многие таким поворотом вряд ли будут довольны.
Автор: Алексей Мошков