Новелла.
– Ну, давай, добивай меня своими хорошими новостями…
Услышав в мобильнике недовольный Женькин голос, я сразу догадалась, что у неё очередное обострение хронической зависти. Такой уж она человек – завидует всем и всегда!
С её закидонами я смирилась ещё во втором классе, после того, как Женька раздула щеки на мой новенький пластмассовый пенал с часиками и счётами и не разговаривала со мной две недели. С тех пор прошло 40 лет. С годами Женька научилась завидовать виртуозно – без раздражения и злобы. Увидит что-нибудь у других и начинает мечтать об этом, как гоголевский Манилов.
Вот и сегодня с Женькой случилось дежурное завихрение.
Утром она обнаружила в «Одноклассниках» сообщение от своей однокурсницы Татьяны Щукиной. Оказывается, та выскочила замуж сразу же после института и вскоре родила сына, недавно они с мужем выстроили двухэтажный дом с бассейном и женили наследника на дочери «владельца заводов, газет, пароходов».
Удивительно, но все эти завидные новости Женька восприняла с холодным сердцем. Почву из-под ног выбил постскриптум: «Кстати, фамилия у меня сейчас не Щукина, а по мужу – Рейн».
– Почему я Боброва, а она Рейн? – Женька чуть не заплакала от досады.
Обиженная на судьбу подруга принялась доказывать мне, как счастливо могла бы сложиться её жизнь, носи она эту редкую по красоте фамилию. На почте, в библиотеке, в железнодорожной кассе, в роддоме, в бухгалтерии все только и делали бы, что восхищались этим величественным сочетанием – Евгения Рейн! Она написала бы сценарий и сама бы снялась в этом фильме. Она блистала бы на эстраде. Или работала бы ведущей сразу нескольких телепрограмм. Она стала бы кутюрье, живописцем, композитором, философом, а не сидела бы в отделе кадров дышащего на ладан завода.
– Почему когда я засобиралась замуж, не нашлось ни одного парня с такой фамилией?
Новый приступ идиосинкразии Женька испытала в обеденный перерыв, когда подавала объявление на «Авито» о продаже старого холодильника. «Прогулявшись» по чужим сообщениям, она наткнулась на фотографию пошарпанного антикварного буфета в вологодском стиле. «Симпатичный, но куда его? В квартиру - не то. Разве что в деревенский дом», – подумала Женя и закрыла страницу.
Через час она вдруг «увидела» этот старый буфет в своей жизни!
Женька вообразила, как она заменит проеденные мышами боковые доски, достанет филёнки и собственноручно распишет их неброскими оливково-охристыми красками. Через года, через века, показывая на эту незамысловатую аутентичную роспись, её внуки и правнуки стали бы рассказывать всем, каким добрым ангелом была их бабушка Евгения.
Женька уже представила, что построит загородную усадьбу. И вся жизнь её многочисленного дружного семейства будет вертеться вокруг этого милого «многоуважаемого» буфета. В её доме будет пахнуть мятой и пирогами. А вечерами, когда вся семья соберётся возле тульского самовара, Женька достанет с полки вазочку со сливовым вареньем с можжевельником и домашнее печенье на сметане, вырезанное старой стеклянной стопкой...
Женька решительно открыла «Авито», нашла телефон автора объявления и без лишних предисловий сообщила ему, что готова купить старинный буфет за любые деньги. Оказалось, что мебель была продана пятнадцать минут назад какому-то модному дизайнеру интерьеров.
Женька оторопела. Вожделенный буфет увели прямо из-под носа именно в том момент, когда она собралась возводить фамильное гнездо.
До вечера она завидовала неизвестному ей выскочке, у которого теперь будет всё – и поместье, и варенье, и ароматные пряники, и даже семейная легенда о талантливой художнице Евгении Рейн, оставившей на дверцах старинного буфета свое сокровенное послание потомкам – мелкий узор из листочков и бутонов…
– А ты зачем звонишь? Что-то важное? – вдруг вспомнила Женька.
– Да я вот сижу в очередь к терапевту, вес набрала, надо провериться на сахар и гормоны. Решила сообщить тебе, что да как, – невыразительной скороговоркой пробубнила я в трубку.
– Вот все-таки ты настоящая подруга! – похвалила Женька. – Хоть ты с нормальными новостями…
СПАСИБО! ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА МОЙ КАНАЛ!