Спрашивают, как Вы можете объяснить такую дихотомию? Некоторые американские и европейские политики говорят, что, с одной стороны, у России слабая экономика, она не решится ни на что. С другой, что наша страна избирает президентов по всему миру, вмешивается в выборы и чуть ли не завтра захватит Европу. То есть, с одной стороны, мы слабы, с другой стороны - мы рулим практически весь мир.
Сергей Михеев: Первое утверждение, к сожалению, близко к правде с той точки зрения, что у нас очень мало собственного производства, и мы сейчас в авральном порядке пытаемся это решать. Что-то сохранилось из прошлого, а что-то приходится, как с «Москвичом» и «Волгой», решать с помощью китайских комплектов. Что касается решения возродить «Волгу», я скорее поддерживаю, потому что так понимаю, что это будут те же китайцы, которые будут собираться в Нижнем Новгороде, но с шильдиком «Волга». Над этим можно криво поусмехаться, но я считаю, что это хорошо, потому что с этого многое начинали. Вспомните наши ГАЗ-М1, которые на самом деле изначально были «Фордами», и закупленное оборудование, но это потом достаточно неплохо подтолкнуло наш автопром, и что-то нам удалось сделать. Я скорее это поддерживаю. Но в этом смысле, с точки зрения производства, у нас есть масса уязвимых моментов.
Другой вопрос, что не экономика решает, какое место страна занимает в большой политике. Нам раньше часто говорили, что у Калифорнии ВВП больше, чем у России. Ну и что? Калифорния и остается Калифорнией! А может быть у кого-то еще больше. Ну и что? А в Северной Корее, наверняка, ВВП нет, если сравнивать ее с Америкой. И Америка может с ней не считаться? Не может не считаться. Примитивный экономоцентризм и нас подводил довольно часто, подводит он и наших оппонентов.
Хотелось бы, чтобы экономика у нас становилась сильнее. Я надеюсь, что не было бы счастья, да несчастье помогает. И мы будем к этому двигаться. С другой стороны, не это определяет глобальный вес - не только это. А что касается разговоров о том, что мы всех выбираем, это чистой воды пропаганда, чтобы запугать и сказать, что мы «такая зловредная страна». Я был бы счастлив, если бы мы всех выбирали, но, насколько я знаю ситуацию, это к действительности никакого отношения не имеет.