Внимание розыск.
Прокурор-криминалист
Прокуратуры Молдавской ССР
советник юстиции
И. Я. ПОХИС
Расследование убийств, сопровождавшихся сокры-
тием трупа, отличается рядом специфических особенно-
стей. Уже "при возбуждении дела возникают определен-
ные сложности. Заявления об исчезновении людей, как
правило, поступают в органы милиции.^ В прокуратуру
по этому вопросу обычно обращаются позже, часто с
жалобами на пассивность производимого милицией ро-
зыска. Нередко органы милиции в течение первых двух-
трех месяцев вообще никаких мер не принимают, ожи-
дая возможного возвращения исчезнувшего. Затем заво-
дят так называемое розыскное производство, и посылают
запросы в разные населенные пункты страны. Мне не-
известно ни одного случая, чтобы, органы милиции в
Молдавия сами возбудили уголовное дело в связи с
исчезновением человека. Объясняется такое положение
не столько плохой работой отдельных работников мили-
ция, сколько сложившейся на протяжении многих лет
порочной практикой. Дело в том, что даже при полной,
казалось бы, очевидности факта убийства исчезнувшего
всегда можно предположить, что он жив, но по каким-то
причинам не может или не хочет дать о себе знать. По-
этому милиция и не решается возбуждать такие дела,
опасаясь, в частности, увеличить число нераскрытых
преступлений. Между тем за сообщениями об исчезно-
вениях нередко скрываются хитро замаскированные
убийства, которые можно раскрыть, лишь проведя тща-
тельное расследование.
В подтверждение сказанного приведем ряд примеров.
9 мая 1964 г. из Бендер в Трускавец Львовской области
к своему бывшему мужу Воробьеву выехала Мария Гу-
слякова. 13 мая 1964 г. мать Гусляковой получила из
Львова телеграмму:«Ничего не вышло, задерживаюсь.
Муся». Но хотя после получения телеграммы прошло
много времени, Мария Гуслякова домой не вернулась.
Тогда мать Гусляковой обратилась с заявлением в Бен-
дерский горотдел милиции. Она рассказала, что Воробь-
ев разошелся с Марией больше года назад, выкрал у
нее ребенка и уехал в Трускавец; Гуслякова дважды
ездила к Воробьеву за сыном, но безуспешно— ребенка
она не нашла. Там же Мария обращалась «в милицию.
Воробьева (Вызвали, отобрали у него (подписку о невыезде и потребовали возвратить сына матери, но он заявил, что ему неизвестно, где находится ребенок. Перед последней, третьей по счету, поездкой Марии в Трускавец
ее неожиданно вызвал Воробьев по телефону. Вернув-
шись с переговорного пункта, Гуслякова сказала матери,
что Воробьев приглашает ее приехать в Трускавец, обе-
щает отдать ребенка и что, возможно, они даже вновь
будут жить ©месте. Мария отпросилась с работы на три
дня и 'поехала в Трускавец, имея при себе 29 руб., чемо-
дшчик с платьями, две бутылки вина и конфеты для ре-
бенка. Как уже известно, от ее имени вскоре пришла те-
леграмма, сама она не вернулась.
Работники уголовного розыска истребовали из отде-
ления связи при вокзале Львова подлинник этой теле-
граммы и правели исследование. Оказалось, что теле-
грамма написана не Воробьевым и не Марией, а кем-то
другим.
Спустя месяц-два после исчезновения Марии в Бен-
деры приезжал Воробьев и, не заходя к матери Гусля-
ковой, интересовался, что говорят об исчезновении Ма-
рии. Воробьев рассказывал, что Марию видели во
Львове в гостинице с каким-то офицером.
В ноябре 1964 года мать Гусляковой обратилась с
жалобой в прокуратуру на непринятие милицией мер по
привлечению к уголовной ответственности Воробьева за
убийство1 ее дочери. В. том, что ее дочь убита, она не
сомневалась.
В связи с этим я возбудил уголовное дело и принял
его к своему производству. Прежде всего были допро-
шены все родственники Марии, собраны сведения об
образе ее жизни, ее характере, о ее жизни с Воробьевым..
Установив круг знакомых Воробьева, я выяснил, с кем
и о чем он говорил, приехав в Бендеры после исчезновения Гусляковой. В рассказах Воробьева оказались противоречия: одним знакомым он говорил, что Гуслякова приехала к нему, побыла минут 10 и уехала с ожидавшими
ее на автобусной остановке двумя мужчинами; другим же
заявлял, что хотя он и не знает, куда и с кем уехала Ма-
рия, но слышал, что ее видели во Львове с каким-то офи-
цером в гостинице, однако, кто именно ее там видел, он
не говорил.
Прежде чем выехать в Трускавец, необходимо было
допросить Воробьева, который к этому времени переехал
в Измаил, чтобы узнать, как он объясняет исчезновение
Гусляковой. Кроме того, следовало проверить, где нахо-
дится ребенок, не стал ли и он жертвой преступления.
Выехав в Измаил, я допросил Воробьева. Он подробно
рассказал обо всем, что касалось его взаимоотношений
с Гусляковой. Он не отрицал, что бывшая его жена при-
езжала к нему 10 мая и добавил, что они тогда распили
бутылку вина, после чего он проводил ее на автобусную
-остановку, где Марию ожидали двое мужчин. Воробьев
же сразу ушел, так и не узнав, уехала ли жена. Больше
он еа не видел. Вызов Гусляковой па переговоры по теле-
фону Воробьев отрицал.
Он показал мне детский сад в Измаиле; я узнал, что
ребёнок, действительно, там. Произвел я обыск у Во-
робьева, iHo ничего не обнаружил.
Из Измаила я поехал в Трускавец,. где мне предстояла
большая работа. Прежде всего нужно было попытаться
установить, кем исполнен текст телеграммы, отправлен-
ной от имени Гусляковой ее матери. У меня возникло по-
дозрение, что к отправке этой телеграммы причастен Во-
робьев: (все родственники 3'вали Гуслякову Марией, и са-
ма она всегда называла себя Марией, Мусей ее называл
только Воробьев. Телеграмма же была подписана «Муся».
Были проверены все знакомые, сослуживцы и друзья
Воробьева, все, кто в день подачи телеграммы или неза-
долго до этого выезжал из Трускавца во Львов в коман-
дировку, но все это не дало результатов. Чтобы прове-
рить, не была ли написана телеграмма по просьбе Во-
робьева кем-нибудь из тех лиц, кто также подавал в то
время телеграмму на вокзале, я выехал во Львов. Но
телеграммы за 13 мая оказались уже уничтоженными за
истечением срока хранения. Работники отделения связи
тоже ничего объяснить не смогли.
Далее, необходимо было установить, вызывал ли Во-
робьев Гуслякову на переговорный пункт. Отделение свя-
зи в Трускавце предъявило мне акты на уничтожение
всей архивной документации по междугородным пере-
говорам и выдало соответствующую справку. Тогда я и ре-
шил проверить почтовые отделения в ближайших к Трус-
кавцу городах: Бориславе и Дрогобыче, чтобы узнать, не
оттуда ли был сделан вызов. Такое предположение воз-
никло потому, что Воробьев категорически отрицал раз-
говор по телефону с Марией, «по-видимому, надеясь на
то, что мне не удастся обнаружить пункт, откуда он за-
казал разговор.
В Бориславе так же, как и в Трускавце, мне предъя-
вили акт на уничтожение документации. Оказалось, од-
нако, что ее не успели сжечь, и я, перерыв гору докумен-
тов, обнаружил среди них талон на вызов Воробьевым
Гусляковой к телефону, а затем установил и телефони-
стку, выполнявшую этот заказ. Так была добыта первая
улика против Воробьева.
Устанавливая, как и где Воробьев скрывал сына от
Марии, я получил еще одно косвенное доказательство
его виновности. Оказалось, что ребенок все время нахо-
дился в детских садах Борислава и Дрогобыча под чужой
фамилией, записанной на основании подложных справок,
представленных Воробьевым с места работы своих зна-
комых. При этом Воробьев уговаривал работников дет-
ских садов принять ребенка, не обращая внимания на
дефекты в документах, жалуясь на то, что он одинок, его
жена — пьяница, он с ней разошелся и старается спасти
от нее ребенка: На вечернее время и выходные дни он
приглашал к ребенку няню. Однако 15 мая, т. е. спусти
6 дней после исчезновения Гусляковой, Воробьев перевел
сына из детского сада в Дрогобыче в детский сад Трус-
кавца и впервые назвал ребенка уже его настоящей фа-
милией— Воробьев. Отсюда следовало, что 15 мая Во-
робьев уже не боялся того, что Гуслякова, которая все
время искала ребенка в детских учреждениях Трускавца,
найдет сына.
В Трускавце Воробьев жил в общей квартире. В том
же коридоре находились комн'аты четырех семей. Соседи
подтвердили, что вечером 10 мая они видели приехавшую
к Воробьеву женщину, которая находилась в его комнате
с 19 часов до 22 часов и вместе с Воробьевым ушла. До-
мой Воробьев вернулся в первом часу ночи. Между тем
на допросе он показал, что Гуслякова пробыла у него не-
долго. Одна из соседок рассказала, что в момент приезда
женщины к Воробьеву в комнате у него ндходилась его
сожительница — Котов а.
Допросом Котовой удалось установить, что Воробьев
ждал приезда своей бывшей жены и что на следующий
день, встретившись с Котовой, он сказал ей, что жена
уехала и больше сюда «носа не покажет». Были также
установлены два ученика Воробьева по музыке, которых
он в первых числах мая просил достать охотничий нож,
в связи с тем что к нему приезжает его злейший враг и
он должен с ним покончить.
Теперь нужно было искать место убийства и сокрытия
трупа, так как убить Гуслякову в своей квартире Во-
робьев не мог. Я знал, что у Воробьева был мотоцикл.
Правда, никто из соседей не слыхал, чтобы в тот вечер
его заводили. Однако Воробьев мог выкатить мотоцикл
со двора на дорогу и не заводя мотора. Видимо, Воробьев
обманным путем (вероятнее всего под предлогом пока-
зать ребенка) увез Гуслякову за город и там в лесу убил
ее, а труп закопал. На мотоцикле он вполне мог успеть
съездить в лес и вернуться домой за два часа. Не зная
даже примерно места убийства, производить поиски тру-
па в зимнее время, да еще в лесу, было, разумеется, не-
возможно.
Дальнейшее расследование дела в связи с моим пере-
ходом на другую работу производил следователь по особо
важным делам Коломийцев.
Воробьев был арестован. В результате умелого ис-
пользования при его допросе немногих косвенных дока-
зательств Воробьев признался в убийстве жены и пока-
зал место в лесу, примерно в пяти километрах от Трус-
кавца, где им был закопан труп. Как я и думал, Воробьев
привез туда Гуслякову на мотоцикле.
Расследование дела закончил старший следователь
Львовской областной прокуратуры Домбровский. Львов-
ский областной суд приговорил Воробьева к 15 годам
лишения свободы.
Из всего здесь рассказанного ясно, что это дело вполне могло остаться нераскрытым, а Гуслякова и до на-
стоящего времени разыскивалась бы как без вести про-
павшая, если бы не было возбуждено уголовное дело и
не приложены усилия к установлению истины. Понятно,
что при своевременном возбуждении этого дела рас-
крыть его было бы куда легче,
* * *
По делам об убийствах, сопровождавшихся сокры-
тием трупа, весьма важное значение имеет подробное
описание с обязательным указанием индивидуальных
признаков, предметов одежды и вещей, имевшихся у
исчезнувшего, так как впоследствии любая из них может
стать вещественным доказательством.
В Каушанский райотдел милиции поступило заявле-
ние от Моисей Нины о том, что ее муж — Берлинский, с
которым она состояла в фактическом браке, пропал без
вести при следующих обстоятельствах. 5 марта 1965 г.
у них были гости, которые около полуночи разошлись.
Берлинский их проводил, а затем вернулся в дом, надел
шапку из серого каракуля и ушел, сказав, что идет в со-
седнее село к родственникам. Однако туда он не прихо-
дил. Моисей подробно описала одежду мужа, а также его
особые приметы: стеклянный протез правого глаза и три
металлических коронки на зубах верхней челюсти.
Несмотря на то, что, по словам соседей, супруги жили
плохо и Берлинский вполне йот стать жертвой преступ-
ления, уголовное дело в связи с его исчезновением проку-
ратура Каушанского района возбудила лишь в начале
J966 года и то по указанию следственного отдела.
Следователи и оперативные работники милиции сразу
проверили версию об убийстве Берлинского его женой, но
сделали это поверхностно, в частности не приняли мер
к розыску одежды, которая, по описанию Моисей, была
на ее муже в момент его ухода из дому.
В сентябре 1966 года умерла мать Моисей. Один из
присутствовавших на ее похоронах соседей сообщил в
милицию, что каракулевую шапку, которая, по словам
Моисей, была на Берлинском, когда тот уходил из дому,
он сам видел в доме умершей. При обыске эту шапку
действительно нашли в сундуке.
По получении такого сообщения меня командировали
на место для оказания помощи в расследовании. Сов-
местно со мной выехал и старший уполномоченный уго-
ловного розыска. Мы произвели тщательный обыск в доме
Берлинского, где жила Моисей. Для осмотра большой
печи нам пришлось ее разобрать. При просеивании находившейся в печи золы мы обнаружили три металлические коронки вместе с зубами, стеклянный протез глаза и четыре металлических пуговицы от брюк.
Под тяжестью таких улик Моисей признала себя ви-
новной в убийстве Мужа по корыстным мотивам и под-
робно рассказала, как она сжигала его труп в печи.
Совершенно очевидно, что и в этом случае, если бы
Берлинского продолжали искать в порядке «розыскного
производства», то раскрыть преступление не удалось бы.
* * *
По делам об убийствах, сопровождавшихся сокрытием
трупа, весьма важно достаточно полно, с использованием
имеющейся в распоряжении следователя кино-п фото-
техники, зафиксировать показанное обвиняемым место,
где спрятан труп.
В начале мая 1966 года в Тирасполе без вести пропала
Валентина Хробостова, 28 лет, работавшая шофером
автобазы. Спустя 7 дней муж Хробостовой заявил об
этом в милицию. В заявлении он указал, что Хробостова
5 мая в 15 часов закончила работу, но домой не верну-
лась. Сначала это у него не вызвало беспокойства, так
как Хробостова и ранее по нескольку дней не приходила
домой. На протяжении двух месяцев Тйраспольский ГОМ
проводил розыскную работу, хотя у работников милиции
с самого начала были все основания полагать, что Хро-
бостова стала жертвой преступления.
2 июля 1966 г. мать Хробостовой обратилась с жало-
бой-в прокуратуру, прямо указывая на то, что Хробостова
убита. Прокуратура республики (предложила возбудить
дело и совместно с уголовным розыском республики ока-
зала помощь в его расследовании.
Выяснилось, что Хробостова имела пятилетнего ребен-
ка, с мужем жила плохо и находилась в интимной связи
с Ивановым, работавшим в той же автобазе. Об этом
было известно мужу Хробостовой; между супругами воз-
никали ссоры. Последний раз Хробостову видели 5 мая.
В этот день, окончив смену в 15 часов, она встретилась
с Ивановым у своей подруги Шуваловой, где находилась
до 22 часов, а затем они вдвоем ушли. Однако Иванов
этот факт отрицал и давал путаные показания. 5 мая в 23
часа Хробостова зашла к соседке Сесюниной. Оставив
у нее свои водительские права и 34 руб., она сказала, что
идет домой и боится скандала с мужем. С тех пор Хро-
бостову больше никто живой не видел.
От дома Сесюниной до своего дома Хробостовой оста-
валось пройти всего около 50 метров и трудно было пред-
положить, что с ней по дороге могло что-нибудь случить-
ся. Однако ее муж утверждал, что домой она не прихо-
дила. Мать Хробостова, проживающая с ним в одном
дворе, также говорила, что этой ночью не видела невестку.
Так определилось несколько версий. По одной из них
Хробостова пришла домой и была убита мужем. Необхо-
димо было проверить и версию об убийстве Хробостовой
Ивановым, который в этот вечер оставался с ней послед-
ним, но почему-то отрицал этот факт. Наконец, Хробо-
стова просто могла выехать куда-то в связи с ненормаль-
ной обстановкой в семье.
Вскоре следственным органам стало известно, что на
берегу Днестра какой-то мужчина в мае 1966 года обна-
ружил женскую одежду и предсмертную записку. Вскоре
этот человек был установлен, им оказался некто Харчен-
ко, который по предложению следователя сдал найденные
вещи и записку. Сразу же стало ясно, что одежда принад-
лежит Хробостовой, а записка налисана от ее имени.
В записке, обращенной к мужу, было написано, что Хро-
бостова покончила жизнь самоубийством и просит в ее
смерти никого не винить.
Однако почерковедческая экспертиза установила, что
записка написана не Хробостовой, а, вероятно, ее мужем.
Повторная экспертиза в Центральном научно-исследова-
тельском институте судебных экспертиз также не дала
более категорического ответа.
Хробостов был арестован по обвинению в убийстве
жены, но, чтобы его полностью изобличить, нужно было
найти ее труп.
После предъявления собранных улик и в первую оче-
редь «предсмертной» записки Хробостов признал себя
виновным в убийстве жены и показал место, где под за-
бором в саду на глубине 30 — 40 см им был закопан
труп.
По данному делу был снят фильм. В нем были за
печатлены основные следственные действия, в частности
проверка на месте показаний Хробостова. Были сняты
такие моменты, как: показ Хробостовым места сокрытия
трупа, процесс раскопки грунта и извлечения трупа из
земли; осмотр трупа на месте обнаружения и вскрытие его
в морге, где эксперт продемонстрировал сломанную.подъ-
язычную кость как основание для вывода о (Причине
смерти. Было зафиксировано и воспроизведение показа-
ний свидетеля Харченко, обнаружившего на берегу реки
одежду Хробостовой и «предсмертную» записку, а так-
же показаний обвиняемого Хробостова о том, как он
оставил на берегу одежду и записку.
Фильм этот демонстрировался в зале судебного засе-
дания.
Ранее отмечалось, что по заявлениям об исчезнове-
нии людей часто не возбуждается уголовное дело, не
проверяется версия об убийстве исчезнувшего. Вот кон-
кретный пример того, к чему это приводит.
* * *
27 ноября 1964 г. в Тираспольский РОМ .поступило
заявление от Дины Олейниченко о том, что ее муж —
Олейниченко Виктор 10 марта 1964 г., взяв с собой доку-
менты и 36 рублей, уехал неизвестно куда, оставив ее с
двумя малолетними детыми. Заявительница просила ра-
зыскать ее (мужа. На основании этого заявления 7 января
•1965 г., т. е. спустя полтора месяца после его" подачи к
10 месяцев (после исчезновения Олейниченко, было заве-
дено розыскное дело. Дину Олейниченко вызвали в Ти-
распольский РОМ и опросили. Она назвала адреса всех
родственников мужа. Последовавшие затем запросы в
различные населенные лункты результатов не дали, так
же как и объявленный розыск.
14 февраля 1965 г. в отдел милиции поступило пись-
менное заявление сестры исчезнувшего — Гратиловой.
Она утверждала, что брата убила жена, которая изме-
няла ему и хотела от него избавиться. Гратилова сооб-
щила также, что Дина Олейниченко с целью отвлечь от
себя подозрения говорила, что будто бы получила письмо
от мужа из города Душанбе и отвезла его своему брату
для розыска мужа. Когда же Гратилова стала интересо-
ваться адресом брата, Олейниченко от своих слов отйаза-
лась. Но и это заявление Гратиловой не заставило след-
ственные органы возбудить уголовное дело.
B течение 1965 года Олейниченко продолжала гулять
и пьянствовать, а потом, бросив детей и дом, переехала
в другое село. В связи с этим решением исполкома ее де-
тей передали на воспитание — одного в детдом, другого —
в школу-интернат. В дом Олейниченко временно вселили
Кизингера.
13 апреля 1967 г. Кизингер, очищая сарай от мусора,
обнаружил там рыхлую землю и выкопал из нее скелет
человека. Так, совершенно случайно был найден исчезнув-
ший Олейниченко и раскрыто его убийство.
Оказалось, что Олейниченко 9 марта 1964 г. во время
ссоры с мужем ударила его топором по голове. Труп на-
ходился в доме два дня. Это видел ее пятилетний сын
Юра. На третий день Олейниченко выкопала неглубокую
яму в сарае и закопала там труп. После этого она побе-
лила стены в доме. Впоследствии же ушла из дому, так
как не могла жить вблизи от трупа убитого мужа.
Следствием было установлено, что об убийстве Олей-
ниченко знали и местные жители. Уже спустя несколько
дней после убийства дочь соседки — Надя Стороженко
узнала от Юры Олейниченко, что его мать зарубила отца.
Так как расследование не велось и версия об убийстве
Виктора Олейниченко восбще не проверялась, этот сигнал
не дошел, до следственных органов и преступление оста-
валось нераскрытым-
Убедившись при изучении ряда розыскных производств, что за ними нередко скрываются убийства, мы решили проверить все розыскные дела по республике.
При этом выяснилось, что среди разыскиваемых немало
лиц, вероятнее всего ставших жертвой преступления. Од-
нако уголовные дела no заявлениям об их исчезновении
никем не возбуждались, хотя проводимые розыскные ме-
роприятия не давали никаких результатов.
Вот одно из таких розыскных дел. 19 августа 1966 г.
из доселка Атаки МССР совместно с Мазуренко и Мазу-
ленко выехал в командировку в Целиноград некто Гон-
чар. В Киеве он пропал без вести. Так заявили его попут-
чики, которые вернулись из Киева и привезли все вещи и
документы Гончара. Попутчики по-разному объясняли
обстоятельства изчезновения Гончара. Больше того, Ма-
зуренко вернулся с серьезными телесными повреждения-
ми и даже находился по этому поводу на излечении в
больнице. Имелись вполне достаточные основания для
возбуждения уголовного дела. Однако заявление родите-
лей Гончара об исчезновении сына, в котором они указали
все .перечисленные факты, осталось б,ез внимания, а про-
водимые «розыскные» мероприятия — без результатов.
Аналогичным было .положение и по другим розыскным
делам. По воем таким материалам нами возбуждены уго-
ловные дела, даны указания соответствующим прокура-
турам и совместно с уголовным розыском республики раз-
работаны планы расследования.
Кроме того, внесено представление Министру внут-
ренних дел Молдавской ССР о необходимости устра-
нения недостатков /в работе по розыску лиц, пропавших
без вести. Представление было обсуждено на совещании
начальников гор райотделов милиции и рассмотрено на
коллегии МВД Молдавской ССР, которая приняла ре-
шение об устранении выявленных нами недостатков. Ми-
нистр издал приказ, обязывающий всех начальников
пор райотделов впредь при рассмотрении заявлений и
сообщений об исчезновении граждан строго руководст-
воваться требованиями закона.
Заявления об исчезновении людей должны рассматри-
ваться следственными органами в соответствии со ст. 93
УПК Молдавской ССР и соответствующими статьями
других союзных республик. По таким заявлениям долж-
ны приниматься решения о возбуждении уголовного де-
ла во всех случаях, когда имеются достаточные основа-
ния для вывода, что пропавший без вести стал жертвой
преступления. Лишь в тех случаях, когда ясно, что ис-
чезнувший жив, должен решаться вопрос о заведении
розыскного дела.
Журнал Следственная практика за 1966 год.