На улице эта сухонькая старушка двигалась быстро, юрко петляла по тропинкам, легко преодолевала вечные лужи.
Сейчас перед ней была совсем другая женщина. Тонкие ладошки щедро перевиты вздувшимися венами, в глазах затаилась грустинка.
*****
– Ну, что? Посмотрела на людей, себя показала? – зевая, спросил кот.
– Знаешь, странно это всё. Не ощущаю я в себе каких-то ведьминых способностей, да и не понимаю я это. А люди, люди да, колоритные, каждый со своими интересностями, – прислонившись спиной к бревенчатой стене, задумчиво промолвила Варя.
– Ой, да откуда ж тебе ведьмины силы чуять. Ты ж к колдовскому делу токма кончиком ноготка прикоснулась. Да и не в том твоя миссия, не за тем тебя Фрося сюда направила-притянула.
Кот спрыгнул с печи, подошёл поближе к Варваре и, явно копируя кого-то знакомого, стал расхаживать перед ней. И даже голос, звучащий у Вари в голове, изменил свой тембр с шипяще-глухого на наставительно-размеренный.
– Фрося, она ведь красавица была. Дело своё колдовское с детства изучала. Бабка её, Переслава, гоняла внучку почём зря, но своего добилась. Сильную ведьму воспитала.
Вот только время то какое пришло, в колдунов да ведьм верить перестали, всё наукой объясняли. А тут ещё влюбилась Фрося да замуж вышла, а муж ейный… Ох, ты, прости меня Ефросинья, но без откровений не получится.
Случилось так, что муж оказался бесплодным. Любил он Фросю, всей душою любил. Жили они дружно. Бабы все завидовали. Фрося, как могла всё от себя да мужа отводила, а особо вредным да завистливым и похуже чего делала.
В пятьдесят лет Макар занедужил сильно, Фрося его лечила, да только не все болезни ведьме под силу. Помер Макарушка. А в ведьмином роду наследниц не осталось. У брата Фросиного два сына родилось, да и не передаётся ведьмина сила через мужиков рода.
За два года до своего ухода позвала меня Ефросинья и сказала, что не может она род оставить без наследницы. Долго к ритуалу готовилась, даже бабку вызывала, а та ей что-то нашептала.
Следуя взглядом за рыжим лектором, Варвара погружалась в какой-то транс. В голове её не только голос звучал, появились и картинки. Красивая женщина с каштановыми волосами и пронзительно зелёными глазами шла по лугу босиком в светло-жёлтом балахоне и что-то тихо напевала.
– Так понимаю, что велела бабка внучке найти ту, что расположена к делу колдовскому. И возложить на неё миссию возрождения рода.
– Стой! – очнулась Варя, – так это я что ли? Меня она нашла? И что значит продолжение рода?
– Ну, выходит что ты. А вот про продолжение ничего сказать не могу. Мне поручено тебя в курс дела ввести, защиту обеспечить да на вопросы, на которые можно и коль появятся, ответить.
– Ясно, что ничего не ясно. Мне-то что делать?
– Жить! Ты вот по деревне прошлась, на людей посмотрела, и чего подумала? Видел я с каким лицом ты вернулась, ведь что-то точно подумала-надумала, – кот смотрел на неё внимательным взглядом.
– Хм. Подумала, что хочу вести дневник. Но это ж совсем к колдовскому делу не относится. Я думаю, что это просто моя привычка. Там, в городе, я опыты всякие проводила, описывала их, научные работы писала, вот и здесь потянуло.
– А и пиши. Может так оно и надо, может так оно и задумано. Фросе с Переславой виднее, – согласился кот и вернулся на печку, – а я посплю пока, что-то устал я с тобой разговоры откровенные вести.
А Варя подумала, что для такого дневника ведьмы надобна ей особая тетрадь. Были у неё знакомства в типографии.
Через две недели Варя держала в руках объёмный фолиант с массивной тёмно-вишнёвой кожаной обложкой, украшенной медными уголками и причудливыми вензелями золотого узора.
Белые листы страниц по краям украшали витые орнаменты.
Она и ручку перьевую прикупила, и чернила, и перья.
Было в этом во всём что-то сокровенное для неё, то, что наполняло её душу тихой радостью и предвкушением каких-то загадочных событий.
Кот не лез с разговорами, он лишь внимательно наблюдал за новой хозяйкой и улыбался в свои пышные усы.
А Варя, основательно подготовившаяся, пошла в люди. Пришло время.
И первой героиней для своего дневника она выбрала ту самую старушку, которая отчитала её в тот самый первый визит в дом.
Екатерина Васильевна
Всю свою жизнь Екатерина Васильевна прожила в Калиновке. Здесь она родилась, здесь и замуж вышла, и детей родила, здесь и помирать собралась, чтоб лежать рядом с родителями и мужем.
Варвара сама пошла к старушке, прихватив для знакомства вкусный тортик, купленный в городе.
Большой дом Екатерины Васильевны выглядел уставшим. Голубая краска стен поблекла, потемневшее от времени крыльцо стыдливо прятало под цветастой клеёнкой потрескавшиеся доски лавок.
Ступеньки поскрипывали, а чуть покосившаяся дверь оставляла тёмный след-росчерк на пороге, цепляясь за него уголком.
Екатерина Васильевна встретила Варю с подозрением.
– И с чего ж мне такая честь, что сама ведьма Калиновки ко мне пожаловала, да ещё с угощением? – с явным негативом в голосе сказала старушка, подойдя к калитке.
– Извините, если напугала вас. Да и какая из меня ведьма, просто дом приглянулся, я и не знала, кто там жил до меня. Вот, хотела с вами поговорить, выяснить правду, – с извиняющейся улыбкой и прижав руку к сердцу, ответила Варвара.
– Эх, ладно уж, заходи, – неожиданно быстро смилостивилась старушка и пригласила Варю в дом.
Оглядев обстановку, Варвара поняла, что в этом доме время остановилось в начале 90-х годов.
Массивная стенка с антресолями по низу и верху, широкий угловой диван и кресла с ковровыми накидками, ковёр на стене, телевизор с кинескопом на тумбочке под цвет стенки.
Краем глаза Варя заметила в одной из комнат высокую железную кровать с плюшевым покрывалом.
– Тортик-то к чаю принесла? – насмешливо спросила Екатерина Васильевна.
– Ах, да, это вам! – смутившись, ответила Варвара.
– Так пойдём на кухню, там у меня и стол, и чайник, и чашки.
Пожилая женщина, медленно, с какой-то неспешной мудростью во взгляде, расставила чашки, поставила на плиту чайник со свистком. Она удивила Варю.
На улице эта сухонькая старушка двигалась быстро, юрко петляла по тропинкам, легко преодолевала вечные лужи.
Сейчас перед ней была совсем другая женщина. Тонкие ладошки щедро перевиты вздувшимися венами, в глазах затаилась грустинка.
Движения плавные, размеренные, точно рассчитанные, говорили о том, что чаепитие в этом доме было когда-то привычным делом и собирались за этим столом не два-три человека.
Варя заметила в шкафу полный чайный сервиз, чашки с которого были выставлены на стол. Да и Екатерина Васильевна сначала прихватила больше приборов, потом растерянно посмотрела на свои руки и вернула на место лишнее.
Продолжение следует