В день столетия барда – обозреватель «Абзаца» Михаил Дряшин.
Человек с возрастом меняется душою. Принято считать, что это похвально. Достоевский вроде бы даже говорил, что не изменяющий своим идеалам – преступник. Понятное дело, сам был петрашевцем, а стал охранителем.
И прочие ему вторили в том смысле, что кто в юности не революционер, у того нет сердца, а кто в старости не консерватор – ума. Фразу приписывают то Чехову, то Черчиллю, то ещё кому-то. Но бывают перемены наоборот.
Пластинки Окуджавы у нас в семье слушали с удовольствием. Старушечий голос был привычным фоном для маленького меня. Подросши, вслушался в его песенки и даже их полюбил. Славные были, особенно поздние, не про надоевший Арбат, а про дам и гусаров, поздние катанья, флейты голос нервный. Хрустальные.
Автор старался и на ниве исторической беллетристики. Тынянова чтил. Но двум Тыняновым не бывать.
Вот и остался он в памяти человеком с гитарой. И в этой своей ипостаси был совершенен. Песни на его стихи любят даже те, кто его самого терпеть не могут. Вспомните хоть «Соломенную шляпку» или «Приключения Буратино».
Но люди меняются. В эпоху коллективного сумасшествия перестройки чего он только не наговорил. Кажется, даже Шамилю Басаеву выразил сердечное участие.
Изменения начали происходить с ним раньше. Наверное, Бог, если хочет кого-то наказать, не разума лишает, а самоиронии. У некоторых, впрочем, с рождения её нет.
В «застойные времена», помню, привела мама меня, школьника, на закрытое выступление Окуджавы в НИИ, в котором работала. Зала ломилась от придыханий. После долгой возни из-за кулис извлекли, наконец, фигуранта.
Он удивлённо окинул публику и произвёл искреннее возмущение чудовищным коварством его сюда заманивших.
Оказывается, вели его заседать в некой комиссии по оценке творений начинающих литераторов. Он уже изготовился, а тут вместо сукна и графина выдали гитару.
В конце концов наше всё уломали, и оно исполнило несколько прелестных своих песенок.
Много позже по телевизору углядел я интервью с мэтром, где тот совершенно серьёзно минут сорок рассказывал, как именно надо выдавливать из себя сталинизм по капле. И корреспондент попался вдумчивый, задавал на редкость серьёзные вопросы, и Окуджава на редкость серьёзно на них отвечал. Без тени улыбки.
Говорят, хорошая литература умнее своих авторов. Хорошие песенки – тоже. А они у Окуджавы хорошие. Не все, но многие.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.