День Победы – великий день для нашей страны, для всех дружественных стран. «Люди несли ношу страданий, жертвовали собой ради блага других, а это жертвенное качество, которое больше всего приближает человека к Сыну Божьему, Который отдал Свою жизнь ради других», – говорит известный миссионер протоиерей Олег Стеняев.
Самая страшная пытка для пленных
– В нашей семье, – рассказывает отец Олег Стеняев, – воевали два деда. Дед по отцу, Стеняев Иван Иванович, погиб под Смоленском в 1942 году. Дед по матери, Журавлев Егор Аркадьевич, прошел три концлагеря, в том числе Освенцим…
…Когда война уже заканчивалась, их погнали куда-то под Ригу. Немцы уже оступали и пытались замести следы своих злодеяний – всюду были скирды с трупами вперемешку с бревнами – так хотели, видимо, сжечь трупы, но поняли, что не успевают и заставили пленных разбирать эти огромные нагромождения убитых… Тела уже были полуразложившиеся, – и это женщины, дети… А у деда у самого дома жена с детьми… Вспоминал, это была непереносимая пытка! Когда ты пытался, рассказывал он, кого-то вытянуть из-под бревен, отрывались руки, головы… Смрад жутчайший…
– Я старался хоронить их с любовью, – признавался дедушка, плача. – Это единственное, что можно было сделать… Потому что всё это страшно...
И ОН ПОСТОЯННО БЕЗОСТАНОВОЧНО ТВОРИЛ МОЛИТВУ, КОТОРОЙ ЕГО НАУЧИЛА ЕГО БАБКА: ПОМЯНИ, ГОСПОДИ, ЦАРЯ ДАВИДА И ВСЮ КРОТОСТЬ ЕГО (ПС. 131:1). ЭТО ЕГО СПАСЛО. ДРУГИЕ ПРОСТО С УМА СХОДИЛИ.
А после он сбежал. Произошло это так…
Побег
Их перегоняли из одного лагеря в другой. А под конец войны у немцев уже не хватало охранников призывного возраста. Какие-то подростки и старики конвоировали пленных. Просто их обряжали в форму для устрашения. И вот один такой немецкий мальчик набрал в каску вишенок, идет и ест, косточки сплевывает. Весна была – май 1945-го скоро… Но не факт, что все пленные вернутся домой живыми… Дед и показывает тому любителю ягод пальцы на руке:
– Пять кляйн, – мол, что у меня пять детей…
Тот понял и взглядом ему отвечает: «Ну, прыгай там за обочину».
А дедушка говорил, что у них среди заключенных была такая договоренность: если появлялась возможность бежать, нельзя бежать толпой – всех убьют. Поэтому один, максимум трое прыгнули – всё, остальные уходят, стиснув зубы, но уже не могут броситься им вслед.
– И вот прыгнули мы трое, – рассказывал дедушка, – лежим за обочиной и слышим шаги, шаги, идут, идут... Мы уже думаем: «Когда же они пройдут?» Ночь уже наступила… Головы поднимаем, а там никого уже нет...
Это у них просто такое уже нервное истощение было, что всем троим казалось, что слышат: шаги, шаги, шаги… Бросились бежать, голодные.
Агрессивный мудрец
Видят поле. Там какая-то брюква росла. Они стали ее выкапывать, потом эти клубни есть. И вдруг, дедушка рассказывал, самый опытный из них поел немножко, отложил в сторону и… напал на деда! Стал его прямо бить, дубасить. Дед попытался убежать, он его сшиб:
– Ничего больше не ешь! Ты умрешь!
И бросился к другому. А тот подумал, что это была драка за еду, и пустился наутек, пережевывая на бегу свои брюквы.
– Не ешь, ты умрешь! – кричал он и тому, но слова в этом случае оказались не действенны…
Этот объевшийся с голоду человек вскоре действительно умер у них на глазах от заворота кишок… А дедушка оказался спасен этим агрессивным мудрецом. Так что впредь его уже слушался.
Потом дед вспоминал, что в концлагерях немцы были только во внешней охране, и их особо пленные не боялись: «Немец никогда тебя просто так не ударит, только если ты что-то сделал не то, может тебя наказать…» А вот во внутренней охране были в основном украинцы, и те лютовали. Хотя спасший деда побоями вот этот умник, с которым они бежали и выжили, тоже, впрочем, был украинец.
Всякие люди в любой нации есть…
Перемещались они бегом и только ночами. Днем боялись показаться кому-то на глаза. И вот им попался какой-то хутор, они подползают… А там девка такая колоритная выходит. Они аж залюбовались на эту немку с такой роскошной косой… Она села на завалинку да как запо-е-ет… русскую песню! Вот те на! Никакая она не немка – русская, из угнанных в Германию на работы!
Они ей из кустов кричат так полушепотом:
– Дочка, дочка!
Она такая раз посмотрела, подошла:
– Ребят, вы наши?
Они кивают:
– Да, мы убежали.
– Я тут слыхала, немцы переговаривались, ловят кого-то, ищут с собаками, – сообщает.
Она, видимо, за годы своего тут пребывания выучила уже немецкий язык.
– Я сейчас пойду, – говорит, – хозяину скажу. Он вам поможет…
Беглецы испугались:
– Слушай, он нас полиции сдаст.
– Нет, нет, – говорит, – он вас не сдаст. Он верующий очень, и он ненавидит Гитлера, у него дети погибли в России. Он за это терпеть не может нацизм.
И вот она ушла, возвращается с этим мужиком. Он действительно оказался очень добрым. Вымыл их, переодел, сделал им очень слабый бульон, откармливал их потихонечку.
Сам этот хозяин был католиком, его священника сгнобили в концлагере за то, что он не одобрял службу вермахту. В комнате, где они оказались, на стене также висела фотография единственного на всю Германию католического епископа, который открыто обличал фашизм. Я так понимаю, что это был Клеменс фон Гален, – другого такого не было.
– Сидите здесь, – говорил убежавшим этот добрый католик-хозяин, – скоро ваши придут, и все будет нормально. Я вас сохраню.
Но потом зачастили с обысками… И ему пришлось все-таки сказать им:
– Наверно, вам надо бежать, ребята. Ищут, очень жестоко ищут... – но тут же попросил: – А вы напишите, пожалуйста, письмо, что я вас хорошо принял. Ваши придут – я им покажу.
Те сели, старательно написали это послание освободителям. Он их снабдил всем необходимым в дорогу, и они стали так же украдкой по ночам пробираться дальше.
Наши! И мы – свои!
Про одежду дедушка вспоминал: «На нас всё просто висело. На таких дистрофиков вещей было не найти…» И вот они перебегали с хутора на хутор по направлению на восток. Оттуда же наступала уже наша армия.
Однажды они где-то подбирались уже к населенному пункту, слышат грохот – танки идут. Прямо перед ними такие очертания массивных махин сквозь клубы пыли еле-еле видны. Они испугались, прижались к земле. «Всё, – думают, – сейчас облава будет…» Но раз, пыль оседает, и красные звезды на танках уже различимы... Те как бросятся к танкам! Но те-то не знают, кто к ним бежит, вылезает такой из люка автоматчик, наводит на них дуло, а они признаются:
– Свои! Свои!
Их сразу повели в особый отдел. Снова допрос:
– Че вы тут немцам сапоги лизали? – всё, мол, смерть вам, шпионам.
А главный особист сидит, уставился на пойманных:
– Ну, какие же они предатели? Посмотри, какие они худые!
Так что худоба спасла – восстановили их на службе. Они потом в каком-то хозвзводе дослуживали, потому что по состоянию здоровья нигде уже больше служить не могли.
А потом – Победа, демобилизация. Вот радость-то была!
Что нас больше всего приближает ко Христу?
В каждой православной русской, украинской и белорусской семье есть люди, кто участвовал в Великой Отечественной войне, защищал нашу общую Родину – с оружием в руках отстаивал ее. День Победы – столь волнительный день! Наши предки, деды и прадеды, так долго шли к этой победе, какой же она дорогой ценой досталась!
СКАЗАНО: НЕТ БОЛЬШЕ ТОЙ ЛЮБВИ, КАК ЕСЛИ КТО ПОЛОЖИТ ДУШУ СВОЮ ЗА ДРУГИ СВОЯ (ИН. 15: 13). И ЛЮДИ ПОЛАГАЛИ СВОИ ЖИЗНИ ЗА СВОИХ ДРУЗЕЙ, ЗА РОДНЫХ И БЛИЗКИХ. И ИМЕННО БЛАГОДАРЯ ЭТОЙ ЖЕРТВЕННОСТИ МЫ ПОБЕДИЛИ!
Есть три типа людей – человек плотский, душевный и духовный. Плотский человек наслаждается страданиями других, но таких – слава Богу! – мало. Человек душевный хочет, чтобы и ему, и другим было хорошо, таких подавляющее большинство. А вот духовный человек готов страдать ради блага других, – и таких, к сожалению, всегда на перечет.
Во время Великой Отечественной войны наш народ доказал свою духовность. Люди несли ношу страданий, жертвовали собой ради блага других, а это жертвенное качество, которое больше всего приближает человека к Сыну Божьему, Который отдал Свою жизнь ради других.
Русские не сдаются ни перед внешним, ни перед внутренним врагом
В череде побед русского оружия 9 мая – лишь один из праздников. У нас была победа над Наполеоном, над татаро-монгольским игом и другие не менее славные. Но такую цену за победу, как в Великую Отечественную войну, мы никогда не платили.
Именно жертвенность показывает, является ли нация духовной. При чем у нас-то это все было в разгар, считай, пропаганды атеизма и безбожия. Это-то и удивительно, что все эти «безбожные пятилетки» оказались бессильны растоптать жертвенную духовность наших дедов и прадедов.
Вся эта глупость недавних разговоров избалованных желторотых юнцов о том, что можно было бы сдать Ленинград, или любой другой город, но, тем самым, спасти жизни людей – бред полнейший.
Что значит сдать?! Это кому они довериться из своего сытого благополучия, оплаченного кровью прадедов, предлагают – Третьему Рейху?!! У наших предков даже мысли такой не возникало! В первый же день войны немцы бомбили Киев и другие города: тогда уже гибли женщины, дети, старики. А сколько их потом умучено самым жесточайшим образом?!!
КАКОЕ ДОВЕРИЕ МОЖЕТ БЫТЬ ФАШИСТАМ? ИЗВЕСТНО ЖЕ СЕЙЧАС УЖЕ О ИХ ПЛАНАХ ТОТАЛЬНОГО УНИЧТОЖЕНИЯ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ.
У меня перед глазами всегда был свидетель войны – мой дед, Егор Аркадьевич, вот попробовал бы кто ему сказать про «договоренности с Гитлером»…
Во мне всегда жива память о моем деде, который погиб под Смоленском, и это непрестанно вдохновляет меня на усиленную молитву за него. Я бы обязательно в предыдущие годы пошел с портретом дедушки Ивана Стеняева в «Бессмертном полку», если бы здоровье позволяло.
С Днем Победы всех!
Записала Ольга Орлова