Мой дед, Богданов Борис Иванович, родился в далеком 1920 году в Новоузенске Саратовской губернии. Не успели его назвать и окрестить, как умерла мать. В студеной воде полоская белье, она простудилась, слегла и больше не встала. Вскормила малыша сестра матери, у которой тоже был младенец. Когда Бориске исполнился годик и он сделал первые шаги, умер отец. Так мой дед стал сиротой.
Годы были тяжелые: гражданская война, голод в Поволжье. Семья родственников бедствовала, а тут еще один рот. Как только подрос подкидыш, выпроводили на улицу – много тогда беспризорных по улицам ходило. Бориска был не робкого десятка, с другими мальчишками-беспризорниками кормился около Самодурихи – была такая богатая мельница в округе. Воровали пшеницу и ели зерна. Самым сытным был день, когда удавалось поймать голубя и зажарить его на костре. Жирные они были, тоже кормились около мельницы.
Наконец всех беспризорников определили в детдом. И тут моему деду первый раз улыбнулась судьба. В Саратовскую губернию переехала семья другой сестры матери Бориса. Они с мужем были врачи, и их из Краснодара направили в голодающее Поволжье на помощь. Они узнали о судьбе своего племянника, отыскали мальчика и усыновили.
И у ребенка появилось детство: каждый день еда, одежда без заплаток, любовь и забота. Тетя Каля и дядя Лев не делали различий между своими детьми и приемным сыном. Вот только учиться в вузе Борис не захотел, сразу после школы освоил профессию шофера и пошел работать.
В 1940 году его призвали на службу в Красную Армию, и он сразу попал в «горячую» точку – Халкин-Гол. Это место на Дальневосточной границе с Маньчжурией, где в то время было неспокойно. Маньчжурия была оккупирована Японией, и в 1939 году милитаристы Японии напали на советскую территорию. Несколько месяцев шли кровавые бои, пока советские войска не принудили японские силы к капитуляции и подписанию мира. Но мира не было: провокации на границе, в тылу – постоянно гремели взрывы и происходили стычки.
Не кончился еще срок службы сержанта, как началась Великая Отечественная война, и его сразу мобилизовали. Так и остался он служить на Дальнем Востоке, на реке Халкин-Гол. В его ведении была машина-полуторка, на которой он возил снаряды. Это очень опасная служба, потому что от любого попадания в машину или даже рядом он вместе с машиной мог взлететь на воздух.
Когда в 1945 году 9 мая в Европе наступил мир и фашистская Германия была разгромлена, оставшиеся в живых солдаты стали возвращаться домой. Но дед мой вернулся в родной Новоузенск только в 1947 году. Потому что с Японией еще продолжались бои, и чем дальше, тем ожесточеннее.
Однажды сержант вел свою полуторку в колонне, которая шла на штурм, вокруг все было в дыму, шла ожесточенная перестрелка. И вдруг у машины отказал двигатель, она перестала слушаться руля. Кое-как съехал Борис с дороги, чтобы не мешать движению, и принялся за починку. Склонился над мотором и не видел, как сзади к нему подбежал японец и штыком ударил в спину. Он целился в сердце, но промахнулся – ему не хватило роста. Мой дед был ого-го какого роста, высокий и статный. Японец угодил в легкое. Мой дед считал, что это второй подарок судьбы – он воевал 7 лет и остался жив. Были еще ранения, но все не смертельные.
Возвращение с войны тоже запомнилось Борису Ивановичу на всю жизнь. Ехали как будто не по своей, а по вражеской территории. По Забайкалью разбойничали разрозненные отряды японских десантников и диверсантов. Поезда шли с остановками, приходилось защищаться, отстреливаться.
Переполненные поезда ждали отправления неделями. Однажды мой дед отстал от своего поезда, сумел уже на ходу впрыгнуть в вагон следующего поезда. И все надеялся, что где-нибудь они остановятся вместе на параллельных путях, и он догонит своих. То, что случилось на его глазах, он не мог вспоминать без слез.
Дорога шла вдоль Байкала. Обрывистые берега, заросшие лесом. Под его покровом диверсанты разобрали железнодорожные пути и направили их не прямо, а влево – прямо в озеро. И военный поезд с техникой и людьми на всех парах свалился с высокого берега в глубокий Байкал.
Идущий следом за ним поезд, на котором был мой дед, смог затормозить, увидев неладное впереди. Тормозили так, что железные рельсы дымились. Все остались живы. Это ли не подарок судьбы?
И мой дед считал, раз судьба сберегла его три раза, то, значит, он будет жить на этой земле долго, честно и счастливо.
Так и вышло. Он проделал большой путь от простого рабочего до директора крупнейшего кирпичного завода в области, награжден был за свой труд грамотами и медалями. Он создал прекрасную семью, воспитал сына, дочь, племянницу.
И дожил до 91 года в здравом уме и твердой памяти.
С Великим праздником, друзья! Для нас наши деды сделали самый главный подарок - подарили жизнь. Будем же помнить это!
