В мае 1938 года закончился Ванькин детский и ученический возраст. Ваньку определили учеником токаря на завод, пока на 4 часа в день, вот где помогла добытая Иваном справка. Первые 30 рублей ученических Ванька отдал матке, она купила ситца и сшила им с братом Степаном по рубахе.
А с первой своей зарплаты Ванька купил себе костюм аж за 120 рублей и полуботинки на кожаной подошве, парень стал хоть куда. Чтоб помогать матке растить малого брата Толика, Иван подрабатывал ремонтом замков и других бытовых металлических деталей.
Когда началась финская война многих мужиков забрали в армию, зима 39 года выдалась морозная, морозы доходили до 50 градусов.
В начале 1940 года вышел указ об укреплении трудовой дисциплины: если три раза опоздал на 20 минут на работы, высчитывали из зарплаты 25%, на час опоздал, тот же приговор, а за прогул заключали под стражу на 6 месяцев. Люди были напуганы. Чувствовалась кругом неразбериха.
Старшего брата Степана должны были забрать в армию, но дали отсрочку до весны, но на призывную подготовку Степан с Иваном ходили вместе.
Весной 1941 года обеих братьев забрали в армию, чуть раньше начала войны.
Настроение было боевое, хотя настоящих винтовок и в глаза не видели, не говоря о том чтобы успели научиться стрелять. Братья попросились служить в пехоте вместе. Наконец выдали винтовки со штыками и 5 патронов к ней, и противогаз, и стали усиленно готовить как правильно маршировать, отдавать честь, бросать деревянные гранаты.
В начале августа братьев перебросили в Ленинград, затем пешком добирались до Шлиссельбурга и там стали готовить оборону, а через неделю перебросили в Ладогу, начались круглосуточные дежурства по выявлению диверсантов, переодетых в солдатскую форму. Сводки передавались неутешительные, немцы вплотную подходили к Ленинграду, началась эвакуация населения.
(далее текст от первого лица, т.е. так как написал Иван Моисеев)
Начались утренние заморозки, но октябрь стоял солнечный.
Первое боевое крещение мы получили, когда сдали Шлиссельбург. Рано утром нас подняли, выдали трехсуточное НЗ, посадили в машины и по очереди поехали с Ладоги на Шлиссельбург, ближе к вечеру налетела чёрная туча немецких самолетов, и наши ястребки, хотя их было очень мало, сражались в небе отчаянно. Земля горела. Силы были неравные и Шлиссельбург пал.
А мы получили приказ возвратиться в Ладогу. Когда мы отошли километра два во главе с командиром отделения, увидели брошенную автомашина исправную, погрузились и поехали, бензина хватило километров на 15, дальше пошли пешком до ближайшей деревни и стали ждать остальных солдат. А ведь нас могли посчитать дезертирами. Ведь когда в небе появились немецкие самолеты, все стали зарываться в землю как кроты, а что мы могли сделать винтовками без патронов...
В Ладоге мы держали оборону трое суток, но поступил приказ оставить оборону и нас перебросили под Тихвин. Под Тихвином сложилась критическая обстановка и Тихвин сдали 8 ноября 1941 года, но благодаря наступившим морозам через месяц снова освободили. Там же мы с братом Степаном вступили в комсомол.
(продолжение о военном лихолетии Ивана следует...)