Вой шакала
– Ты когда мне её найдешь? Два месяца прошло, – упрекнул начальника областного УВД генерала Степанюка Анастасий.
Они сидели в плетеных креслах на верхней палубе яхты Стасика и потягивали виски.
– Найди мне эту суку или его найди, кто с ней был на царской тропе, – продолжал настаивать Анастас, – или мне обращаться к самому Авакову?
– Попробуй, если ты такой смелый, он тебе быстро припомнит все твои грешки, и где ты после этого окажешься, одному Богу известно. Подставишь и себя, и меня. А на твоё место выстроилась очередь, и не маленькая, сам знаешь.
– Я всё понимаю, но это дело моей репутации. Авторитет поддержать надо, а то люди скажут, что совсем слабым стал. Я уже и корешам в Россию звонил, но всё глухо. Они где-то рядом, чутьё мне подсказывает.
– Послушай меня, Стас, – перебил его Степанюк, – здесь без спецслужбы не обошлось, слишком всё хорошо спланировано и осуществлено, как по нотам. Работала группа, не смотри, что женщины. Появились как будто ниоткуда и также исчезли. Применили анестезию и на ходу провели операцию. Кто на такое способен? Менты? Нет, кишка тонка. СБУ — тоже нет, зачем им это? Уж очень я сомневаюсь в этом. А вот если твои парни ненароком задели спецов, тогда понятно, тогда всё встает на свои места.
– Да, похоже на правду, если принять во внимание, как умеет драться эта бестия. Эти дурни говорят — лучше Брюса Ли.
– Итак, если это не наши, то либо американцы, либо русские. Но хрен редьки не слаще: что ЦРУ, что КГБ. А твои козлища не нравятся ни тем, ни другим, да и вообще никому. Слишком ты их распустил — никакой дисциплины, а у тебя ОПГ — ОРГАНИЗОВАННАЯ группировка.
– Да, ты прав, эти трое уже отработанный материал, набираю новых, и они у меня не забалуются. Так, если это спецы, то тормозим, бодаться с ними — себе дороже.
– Во-во, на ходу отрежут тебе хозяйство, и будь здоров, не кашляй. Согласен?
– Ну да.
– На том и порешили, а то «Авакову скажу», — маленький, что ли, папке жаловаться? Сиди в своем курятнике и не высовывайся, а то закон курятника знаешь?
– Да, знаю.
– Вот и молодец.
– Эй, начальник, убери эту падаль от нас подальше, – обратился смотрящий по общей камере следственного изолятора Днепропетровска, показывая рукой на скорчившегося на нарах Верзилу.
Того недавно втолкнули в камеру после очередного следственного эксперимента его преступных похождений. Свидетели стали появляться после того, как началось следствие.
– В чем дело? – огрызнулся надзиратель, открывая дверь.– Ты что бузишь, в карцер захотел?
– Так, если ты сейчас же не переведешь его в другую камеру, я тебе такую бузу устрою, что ты, вертухай, по миру пойдешь. Надоело хлебное место, бивень?
Виртухай молчал, он и вправду был похож на бивня, на уголовном жаргоне — слабоумного. Эти могли учудить что угодно. С одной стороны нельзя идти у них на поводу и выполнять их требования, а с другой — с ними лучше не связываться.
– А что с ним? – спросил он.
– Да гнилой, мертвяк, не видишь, что ли, разлагается совсем? – проговорил смотрящий.
– А ну, встань, – указывая дубинкой на Верзилу, скомандовал надзиратель.
Тот поднялся и начал озираться, как загнанный зверек.
– Ну, ты что, не чуешь, как он смердит? – настаивал смотрящий.– Давай, уводи и больше не приводи, по-хорошему прошу.
У вертухая общих камер больше не было, все были заняты, оставались только одиночки, но делать нечего.
– Ты, – он опять указал на Верзилу, – на выход.
В одиночке, поняв безысходность своего положения, он стал метаться из угла в угол, а потом подошел к окну камеры. Сквозь решетчатое окно была видна одинокая луна. Он долго, не отрывая взгляда, смотрел на неё под каким-то гипнозом. А потом из его груди вырвался протяжный, душераздирающий вой безнадежного отчаяния и безысходной тоски. Этот крик души наполнил тюремный двор и уносился прямо к луне и к инопланетянам, которые стали проникать в камеру через окно, двери, стены и даже потолок. Лица их были знакомы и смутно напоминали лица изнасилованных девушек, некоторые из которых были мертвы, и парней, отказавшихся платить дань и замученных под пытками паяльником или утюгом. Они стали окружать его и давить со всех сторон, хватая за все части тела и за горло.
А утром надзиратель открыл одиночку и увидел на сером холодном бетонном полу скрюченное бездыханное тело.
Жду вашей оценки, друзья.