Удивительные гастроли
Много писалось и говорилось о разнице между поездками в страны социалистического лагеря и в капиталистические страны. Я все свои первые и дальнейшие гастроли проводил по странам капиталистическим и, лишь однажды мне довелось поехать в страну, являвшуюся тем самым форпостом на границе капитализма и социализма, то есть, в ГДР. Восточная Германия была одной из самых близких социалистических стран по уровню и качеству жизни к капитализму. И она поразила меня своей чистотой и порядком. Те гастроли были исключительными и особенными для меня, на эти гастроли мы поехали всего лишь втроем. Я, Виктор Сергеевич Попов и Лола Сименина. Лола была одной из самых талантливых и очень организованных девочек нашего хора, обладала массой достоинств. Помимо миловидности и правильных черт лица у нее был очень красивый серебристый тембр голоса. Что потом оценили в Большом Театре, солисткой которого она стала, и присвоили ей звание Народной артистки России. Но это было потом, а пока мы летим в Берлин на празднование юбилея Хора Берлинского телевидения и радио под руководством Манфреда Роста. Германия эта страна, хорошо знакомая каждому советскому мальчику и девочке по Рейхстагу в Берлине над которым наши героические солдаты развернули красный флаг, по памятнику русскому солдату с девочкой на руках. И по другим событиям,связанным с героическим прошлым нашей страны. Поэтому я был приятно поражен той атмосферой современного, почти западного города, которой нас встретил Берлин. Наверняка многие из советских мальчиков и девочек помнят немецкую передачу спортивно-развлекательного плана на советском телевидении “Делай с нами, делай как мы, делай лучше нас”. Разумеется, это была тоже моя любимая программа. И как же я удивился и обрадовался, что буквально на первой наше телевизионной съемке интервью у нас брал ведущий этой программы спортсмен и телеведущий Герхард Адольф. Я знал, что Виктор Сергеевич Попов хорошо знал немецкий язык. Это я понял, когда мы разучивали произведения на этом языке. Но что бы так виртуозно общаться с носителями языка, это для меня стало большим удивлением. Что, разумеется, только укрепило авторитет Попова в моих глазах. Нас поселили в замечательную гостиницу прямо в центре Восточного Берлина, отель “Berolina”. Мне очень понравился и сервис, и обслуживание. Конечно, убивала немецкая пунктуальность, возведенная до высшей степени. Если нам сказали, что репетиция в 13:00, значит, репетиция в это время и ни секундой позже. Попов, как я и говорил, прививал в нашем хоре подобную дисциплину, но тут, это просто поражало. Мы вошли в репетиционный зал и сразу же полилась музыка, без раскачки и распотягиваний, так характерных для нашей страны. Хотя, почему только нашей, как раз, нашей в меньшей степени.
Мне сразу приходит на ум одна история, произошедшая со мной в Италии. Город и театр я специально не называю, дабы не обижать их музыкантов и сотрудников театра. Пусть город будет М*, а театр – L*. Итак, мне была назначено время прогона, практически генеральной репетиции в день спектакля, днем. Я всегда это не любил и не люблю, потому что я работаю на спектакле полным объемом, не облегчая фактуру. Профессионалам это знакомо, моя коллега Анна Нетребко специально прописывает в райдере о том, что в репетициях за день или в день спектакля участия не принимает. Я же находил, что подобные условия мешают приглашению меня театрами и решил на первых порах идти на поводу театров, о чем в дальнейшем сильно жалел. С одной стороны, работу на репетиции в полголоса твои коллеги по спектаклю могут воспринять это, как неуважение к себе. С другой стороны,невозможно проводить полнокровную генеральную репетицию без отдачи, как на спектакле. Меняется все: и темпоритм, и ощущение материала, и осознание сценического пространства. Все другое. Поэтому и считается, что генеральная репетиция в театре — это тот же спектакль, только без зрителей. В некоторых странах даже продают билеты на балконы на генеральные репетиции, с обязательным условием не бисировать. Так вот, придя на генеральную репетицию в театр L* я практически уперся носом в большущий замок на дверях служебных помещений. Поинтересовавшись у охраны, что случилось, я получил ответ, что никого еще нет. Я был крайне удивлен, так как, до репетиции оставалось 30 минут, и оркестр и певцы уже должны были присутствовать в своих гримерных. Я предположил, что что-то напутал и набрал номер помощника режиссера, на что мне сказали: “Простите! Это хорошая новость, в фойе есть аппарат с бесплатным кофе, пожалуйста подождите, наслаждаясь прекрасным ароматом напитка итальянской обжарки”. Ну что ж вежливость всегда обезоруживает, как и откровенное хамство, но до репетиции еще есть время, и я примостился к аппарату с кофе в ожидании коллектива. Прошло 30 минут, затем еще полчаса, и еще четверть часа, а ситуация кардинально не изменилась. Все тот же замок на двери и улыбка вежливого охранника. Я снова набираю номер и задаю все тот же вопрос “Где все?”, в ответ я снова получаю уже знакомую мне фразу: “Простите! Это хорошая новость, в фойе есть аппарат с бесплатным кофе, пожалуйста подождите, наслаждаясь прекрасным ароматом напитка итальянской обжарки”. Я ни сказал не слова и сел на то же место. Кофе в меня уже не лез ни под каким видом. То ли от жары, то ли от волнения, то ли от этого напитка с очумелой обжаркой, но мое сердце колотилось как бешенное. Поэтому еще через полчаса ожидания я набрал номер телефона и прервав своего собеседника на описании вкусовых качеств этой жидкости из аппарата, я закричал в трубку единственное ругательство по-итальянски, которое я знал: “Stronzo” (дерьмо), добавив по-русски о его матери. Меня прервала уборщица невообразимых размеров, долго искавшаячто-то в огромном кармане своего не слишком белого передника, достав ключ от замка. Она так же долго и медленно ворча себе под нос что-то приблизительно похожее на: ”Ходют, ходют тут всякие..” открыла замок. Взглянув на меня (1 м 95 см) сверху своего полутораметрового роста, она с гордостью прошла в свою комнату. Репетиция началась практически впритык к спектаклю, но без меня. Я же с тех пор всегда прописываю в договоре условия времени начала и конца репетиций до спектакля.
Та старая поездка в ГДР вместе с Поповым для меня была и особенной, и знаменательной, и очень теплой, и доброй на полученные эмоции. Сначала мне казалось, что будет очень тяжело, нет к физическим и эмоциональным нагрузкам я уже был подготовлен, а вот быть постоянно рядом со строгим руководителем, это, пожалуй, еще то испытание. Но оказалось все совсем наоборот. Виктор Сергеевич, зная наше с Лолой ответственное отношение ко всему, начиная от репетиций, и заканчивая отдыхом, нам абсолютно не досаждал сверхконтролем. Даже напротив, это была, пожалуй, самая моя независимая поездка. Нас возили и показывали нам город ребята и их родители из немецкого хора. Среди них была одна негритянка, девочка с мамой немкой, а отцом из Африки. Девочка настолько красивая, что я по-мальчишечьи влюбился в нее. По прошествии многих лет я и не вспомню ее имени, но тогда она ассоциировалась у меня с радостью от жизни и музыки. Мы гуляли по Берлину, пели какие-то песни, смеялись, радовались, одним словом, мы были счастливы. И именно это счастье я вылил на зрителей в концертном зале Центрального телевидения ГДР. Более вдохновенно, пожалуй, я пел только в Японии на тридцатитысячном стадионе. Берлин сильно отличался от капиталистических стран, но бывшие в то время в Болгарии или Польше, говорили, что ГДР – это почти капиталистическая страна. И я это оценил, хотя бы, по тем замечательным магазинам, куда нас водили наши немецкие друзья, по телепрограммам Западного Берлина, видимыми на гостиничных телевизорах. Я с удовольствием смотрел те самые, “запретные” для нас в СССР программы, наслаждался рекламой Volkswagen Golf, только что выпустившего свою новую машину. Конечно, большой диссонанс, когда вот так, смотришь на красивые авто по телеку, а выходишь на улицу и мимо проезжает «Жигуль». Хотя в Берлине их было не много, в основном по улице ездили пластиковые «Трабанты» (Trabant) и железные «Вартбурги» (Wartburg). Накупив всяческой сувенирной ерунды, я с большой радостью вернулся в гостиницу. Ведь завтра концерт, а концерт на телевидении ГДР ответственное и непростое дело. Да, мне предстояла очередная бессонная ночь.
Почему бессонная? А вы попробуйте уснуть, когда в голове мысленно повторяешь вновь и вновь слова песен, которые завтра петь, когда вдруг ни с того ни с сего, начинаешь видеть свой провал на сцене. Тебе вдруг начинает казаться, что ты ошибся и остановился, исполняя хорошо известный советский хит. И на тебя начинают тыкать пальцем и смеяться! Просыпаешься весь в поту и понимаешь, что ты все-таки спал. Но разве это сон? Для меня всю жизнь страшным кошмаром ошибки на сцене есть и будет ситуация, когда солист останавливается и глупо улыбаясь, и моргая, стоит как чучело. Что может быть хуже, чем показаться смешным и неумелым. Да нас так воспитывали в Большом детском хоре, Попов настаивал на том, что даже если ты ошибся, даже если ты что-то забыл, нельзя ни под каким видом замолкать! Пой какие угодно слова, но молчать нельзя. Сколько таких случаев было потом со мной, сколько таких случаев было с моими коллегами и учителями. Помню историю, рассказанную мне Павлом ГерасимовичемЛисицианом на одном из уроков. Эта история о его спектакле в Большом театре, когда он пел партию Жермона. В арии “Ты забыл край милый свой” исполнитель начинает с этих слов, и он рассказал, как кроме этих слов он не мог вспомнить ни одного слова. А что делать? Вот так на слова «Ты забыл, забыл, забыл», он и пропел всю арию. Я не поверил, говорю, это, наверное, простой анекдот, тогда он обиделся и достал мне кассету с записью этого спектакля, сделанную кем-то из его поклонников. Боже! Как же это было уморительно! У меня таких случаев не было, все срабатывало на автомате.
Проснувшись в номере гостиницы Берлина, я почувствовал себя, как солдат на передовой. Вот я, маленький мальчик, стою здесь в центре Германии, и мне сейчас надо не бояться, и доказать, что советские мальчишки самые лучшие певцы в мире! Ну так в принципе и вышло. Мы с Лолой солировали все наши хиты Большого детского хора, а немецкий хор нам подпевал. Успех был колоссальным. Главное, что мы получили, пожалуй, самые большие суточные, на которые я смог купить себе очень красивую куртку. Это была одна из лучших моих поездок с Большим детским хором, но без него!
#дмитрийгалихин #галихин #певецкотороговсеждали #домкниги #бдх