Настроение у тридцатилетнего бортмеханика Петра Войтенко с самого утра было плохое, можно сказать, что настроения не было совсем. Накануне он поругался со своим непосредственным начальником Волковым и никак не мог успокоиться. Поводом послужил очередной отпуск Войтенко, вернее, его перенос на более поздний срок.
- Завтра летишь в Киев, - приказал ему строгий Волков.
- Я же с завтрашнего дня в отпуске… - закономерно возмутился Петя.
- Лететь больше некому!
- А Надюк где?
- Запил.
Железобетонный аргумент подействовал немедленно. Войтенко прибыл на родной аэродром, но в душе продолжал возмущаться:
- Я же к деду Игнату должен был ехать!.. Целый год обещал помочь по хозяйству. У него же кроме меня внуков нет, а лет уже под девяносто!
Такие мысли не мешали ему сноровисто выполнять привычную работу. Он подождал, пока на борт поднялись военные пассажиры, и закрыл дверь. Взлетели. Стало привычно закладывать уши. Земля, сначала ещё иногда мелькавшая в разрывах облаков, окончательно скрылась в серой пелене.
- Как раз над дедовским хутором пролетать будем… - подумал он вдруг.
После взлёта настроение у него начало подниматься, Пётр любил полёты. Только какой-то дребезжащий звук немного раздражал его. Наконец, Ан-26, натужно ревя движками, забрался на свой эшелон.
- Надо доложить о постороннем звуке! - решил он и приоткрыл дверь в кабину экипажа.
Войтенко засунул туда свою светлую голову.
- Слыхали, - не обращаясь ни к кому конкретно, сказал он, - как при взлёте снаружи что-то стучало!?
Автопилот был уже включён, поэтому все, кроме пожилого штурмана, одновременно посмотрели сначала на Петю, а потом на борттехника Комарова. Майор Комаров внимательно и спокойно посмотрел на приборную доску, повернулся к Войтенко и скептически спросил:
- И где это у тебя стучало?
- Да не у меня, - обиделся Пётр, - а справа внизу. При разбеге так
гремело, что даже пехота волноваться стала.
Так они называли своих пассажиров, командующего округом и его свиту, которые уже пили в салоне успокоительный чай.
- Сейчас уже не стучит?! - спросил кто-то.
- Нет.
- Похоже, что на тормозном диске колодку оборвало… - предположил командир воздушного судна.
- Ничего страшного. В Киеве при посадке послушаем, пощупаем, понюхаем! - подытожил Комаров, и, давая понять, что тема закрыта, без
паузы продолжил: - Кстати, Петруха, а почему мы до сих пор чай не
пьём?!
Войтенко фактически исполнял в полете обязанности стюардессы, поэтому быстро организовал приём традиционного славянского успокоительного зелья.
- Вот это дело! - довольно крякнул штурман Величко после ста грамм.
Лететь всем стало значительно веселее, и народ потянуло на мужские разговоры.
- Дело было в бомбардировочном полку, расквартированном под Донецком, - начал историю Величко. - На вооружении нашего полка стояли самолёты, обладавшие интересным свойством. Если при посадке остаток топлива был меньше, скажем, одной тонны, то после окончания пробега самолёт заваливался на хвост из-за особенностей центровки. Поэтому во время полётов остаток топлива контролировали очень тщательно.
Петя налил всем ещё по одной, и бывалый штурман продолжил:
- И вот, идут полёты. Руководитель посадки Сохин управляет очередностью посадки - у кого остаток меньше, садится первым, у кого побольше - загоняют в зону ожидания. Каждый подходящий борт называет номер и остаток топлива. Вдруг в эфире звучит чужой номер. Сохин на автомате велел: «Доложите остаток!» Чужой ответил с некоторым удивлением: «Полтонны...» На КП возникает нехорошая тишина. Все понимают, что для «бомбёра», турбины которого жрут керосин, как бегемот веники, полтонны «на одну затяжку». Руководитель тревожно: «Доложите положение шасси!» Чужой отчётливо весело ответил: «Шасси не убираются и не выпускаются!» Начинается аврал. Срочно расчищается коридор, медики и пожарные прыгают по тачанкам и несутся к предполагаемому месту катастрофы. Напряжённое ожидание. И вдруг над полосой показывается «кукурузник» Ан-2 с раскоряченным шасси, которое убрать можно только отпилив, а ёмкость топливных баков никогда не была больше семисот литров.
Весь экипаж самолёта как по команде громко засмеялся, только Войтенко растерянно спросил:
- А что он делал на военном аэродроме?
- Этот урод перепутал аэродромы и, уж заодно, решил пошутить. - Пояснил штурман. - После посадки экипаж ловили всем расчётом боевого управления.
После рассказа бортмеханик отправился готовиться к посадке, но какая-то неясная мысль не давала Петру покоя. Чем ближе подлетали они к Киеву, тем сильнее ему казалось, что в самолёте что-то не так. Однако за кофейно-чайными заботами было не до этого. И только когда до посадки осталось несколько минут, он понял, в чём дело.
- На привычном месте у дверей нет входной стремянки! - догадался Войтенко.
Он внимательно осмотрелся вокруг, но столь нужного для выхода приспособления нигде не было видно.
- Спрятали!.. Ну, подкольщики хреновы! - зло подумал Петя и рванул в
кабину экипажа.
- Отдайте стремянку, гады, посадка скоро! - раздражённо крикнул он.
Но только он закончил свою фразу, как понял - спрятать-то стремянку в
небольшом Ан-26 просто некуда!
- Какую стремянку?! - повернувшись, удивленно спросил Величко, но увидел только спину удаляющегося механика.
Позаглядывав в маленький иллюминатор входных дверей и, не увидев там ничего, кроме облаков, Войтенко виновато поплёлся назад.
- Петя! Твою… Мать! - раздельно сказал уже догадавшийся о случившемся Комаров.
И, на удивлённый взгляд командира, торопливо пояснил:
- Мы с неубранной стремянкой во Львове взлетели, командир. Она зацепилась за дверь и при взлёте гремела…
Они немного погалдели, обсуждая разгильдяйство Войтенко и командир самолёта сказал:
- Не смертельно, с кем не бывает… Послушайте лучше смешную историю. Когда-то давно я служил бортстрелком - радистом на Ту-16. И был у нас в части противный и желчный замполит, очень любивший контролировать всякое технической оборудование на предмет работоспособности, но сам нихрена в нём не смыслил. Так вот, был у нас в части также ещё и один шутник... А надо сказать, так как Ту-16 машина стратегическая, то есть летает она долго, то и на местах экипажа есть соответствующие устройства утилизации отходов жизнедеятельности, представляющие собой шланги с раструбами, куда соответственно суётся орган и производится облегчающий процесс.
Экипаж самолёта Ан-26 снова дружно заржал, словно табун диких лошадей.
- Хорошо, что у нас такого нет… - буркнул штурман.
- Так вот в процессе проверки наш замполит залез на борт, ну и соответственно увидел эту хрень. Не нашёл ничего лучшего как спросить у шутника: «Что это за хрень?» На что получил искренний ответ: «Это система связи с пилотом, вот туда надо кричать, а потом слушать, что ответят» «Как на старых пароходах» «Точно!». Замполит выдал команду проследовать в кабину пилота и произвести проверку связного устройства. Приказы не обсуждаются, попутно собирается толпа желающих пронаблюдать это действо. И под тщательно скрываемое похрюкивание замполит начинает то кричать в раструб, то приникать к нему ухом. «Губы нужно засовывать глубже!» - посоветовал шутник, и наш экипаж не выдержал. Хохотали минут десять, а после этого шутник больше не летал с нами. Он просто исчез из жизни полка, но и замполит тоже долго не задержался, да и по слухам бросил вредную привычку лазить туда, куда не следует.
Пока командир рассказывал историю из далёкой юности, они подлетели к Киеву. Экипаж занял штатные места, командир отключил автопилот и взял управление на себя. Самолёт ощутимо тряхнуло, и снаружи снова раздался какой-то царапающий металлический звук.
- Когда же я теперь попаду в гости к деду?! - обратил на него внимание Пётр. - Хотел помочь, а завтра снова отправят куда-нибудь…
В это самое время в небольшом украинском хуторе дед Игнат закончил точить древнюю косу и, подняв голову, с тоской посмотрел в хмурое небо.
- Силы уже не те, - пожаловался он молчаливым небесам, - восемьдесят шесть годов уже…
Дети давно разъехались кто куда, и им со старухой с каждым днём всё труднее было управляться самим по обширному хозяйству.
- Одна надежда у меня на внука Петьку! - размышлял уставший дедушка. - Остальные девки, а от них никакого толка. Давно он обещал нам приехать в гости, да видать всё некогда…
По вечерам дед Игнат часто молился Богу перед старинной иконой в горнице. Для себя он ничего не просил, только повторял:
- Прости, Господи, грехи наши!
Он часто читал молитву «Отче наш». А накануне попросил для своей старухи. В курятнике сгнила и окончательно разломалась маленькая деревянная лестница и уже три дня старая жена не могла собрать там яйца.
- Вот горе-то! - пожаловался он всевышнему.
Сделать новую лестницу дед уже не мог, да и досок для этого не было. Поэтому он, глядя в небеса, от всей души попросил помощи у далёкого Бога:
- Пошли, Господи, нам новую лестницу или внука в гости!
Неожиданно раздался пронзительный свист и в огород, возле бахчи, что-то с грохотом упало с неба. Дед Игнат, отправившись поглядеть, что же там свалилось, увидел маленькую жёлтую лестницу, спокойно лежащую среди спелых арбузов. Он упал перед ней на колени и жалостливо заплакал:
- Спасибо, Господи!
Дед посмотрел наверх влажными от слёз глазами, а высоко в небе равнодушно гудел пролетающий мимо самолёт…
Полёт
Блудливый поезд, по заведённой кем-то дурацкой привычке, опаздывал на два часа. Сашка Шорников коротал оставшееся до прибытия время в заиндевевшем тамбуре, нервно куря одну сигарету за другой. План поездки, тщательно разработанный и утверждённый на высшем уровне, летел к чёрту.
- Ума не приложу, как быть! - мучился он. - Решил собраться с мыслями... ни одна мысль на собрание не пришла!
- Ничего, успокойся... - лениво процедил, разделяющий с ним пагубную привычку Юрка Звягин.
Экспедитор и по совместительству штатный балагур в их молодой торгово-посреднической фирме.
- Если «крендель» нас не дождётся, найдём фирмачей сами! - успокоил он товарища.
- Ага, так они под ноги и бросаются...
«Кренделем» обзывался знакомый Юрки, некоренной житель славного града Киев.
- Тебе-то легко говорить, - подумал Саша. - Денежки пропадают не твои...
Подумал, но благоразумно не сказал... Он являлся одним из отцов основателей и сильно переживал, если что-то не срасталось и терялись не заработанные деньги.
- Сформулировать мысль может и дурак, только по-дурацки… - незаметно усмехнулся он.
После окончания университета Сашка быстро смекнул, что в начале девяностых, эти самые денежки просто валяются под ногами.
- Нужно только нагнуться и поднять! - приказал он себе.
Один раз, почувствовав их силу и возможности, предоставляемые количеством и наличием, Шорников заразился вирусом добывания денег на всю оставшуюся жизнь. За окном убитого временем и людьми вагона, собранного в исчезнувшем государстве восточных немцев, пролетали унылые пейзажи.
- Холодина, какая! - поёжился теплолюбивый Юрка. - Украина стала какая-то неласковая...
- И не говори!
Сашка кивнул, не переставая думать о своём:
- Люди точно сошли с ума! - вспоминал он. - Вся страна охвачена денежной лихорадкой, а началось всё после развала СССР... Профессора шли торговать на рынок, вчерашние школьники открывали свои фирмы.
- О чём задумался? - спросил его напарник.
- Помнишь, у кого год назад были возможности, брали кредиты в государственных банках? Тут же покупали на все деньги доллары... Инфляция достигала ста процентов в день. Когда подходило время гасить кредит, продавали немного валюты, на остатке неплохо жили.
- Конечно, помню!
Советский рубль сменили украинские купоны, счёт на которые вскоре пошёл на миллионы. Шорников много раз выписывал чеки с девятью нулями, и каждый раз по несколько раз пересчитывал их. Магическим образом при соединении нули, вопреки правилам математики, давали вполне ощутимые материальные блага в виде одежды, еды, квартир и машин.
- Жить можно! - радовался он.
Заводы, остатки некогда могучей промышленности работали себе в убыток, производя и продавая товары по неуспевающим за базаром ценам. Сашка расплачивался с производителями бартером, не подтверждёнными деньгами на счёте чеками и вездесущими взятками.
- Вот время было! - Звягин развивал потерянную собеседником тему. - Всё просто улетало...
- Как на ковре-самолёте!
Чем только не торговала их фирма!.. Пылесосы и утюги харьковские... Кофемолки и вафельницы днепропетровские... Миксера запорожские и воздухоочистители сумские привозились и продавались десятками тысяч.
- Время было золотое. - Шорников кивнул головой.
Каждая минута блестела надеждой получения навара, прибыли, бабла…
Но заводы, израсходовав запасы прочности, останавливались. Директора начинали продавать не изделия, а сырьё. Сначала остатки цветных металлов, потом оборудование на металлолом.
- Срочно требовались новые идеи... - почесал он затылок.
В независимой ныне столице появились фирмы, торгующие заграничным ширпотребом и бытовой техникой. Нашлись нужные люди, подсказали, свели. На стрелку с новыми предложениями и ехали бизнесмены.
- А тут такое западло! - выругался товарищ.
Поезд зараза как назло опаздывал. Как тут не нервничать и не курить?
- Как же ты их найдешь, если у нас только примерный адрес есть? - удивился Сашка. - «Крендель», поди, на свой процент рассчитывает, и точку не сдал.
- Не сдал зараза!
Юрка щелчком послал окурок в последний полёт через разбитое окно тамбура и как всегда жизнерадостно произнёс:
- Найдём!
- Тяжело будет...
- Поспрашиваем и найдём, - он никогда не терял оптимизма. - Ещё и «кренделю» отстёгивать не надо будет.
- Заманчиво...
Шорников покивал головой, приветствуя перспективу не платить, но сомнения остались.
- Может, и найдём, только, сколько времени угробим... - короткая жизнь бизнесмена научила его, что из всех возможных вариантов выпадает наихудший. - Успеем ли потом на поезд домой?
- Успокойся!
Звягин снова закурил и непробиваемый по жизни весело сообщил:
- Полетим самолётом!
- Как это?
- У меня кум как раз сегодня в рейсе, - крепко затянувшись харьковским «Мальборо». - В случае чего подскочим в Жуляны. Улетим...
- Тогда нормально!
Сашка знал кума своего лучшего работника. Тот служил командиром экипажа самолёта умирающего «Аэрофлота». Отличался бесшабашным характером, не совсем свойственным летунам.
- Уже лучше... - на сердце немного полегчало, но неизвестность с «кренделем» всё равно томила. - Вот я недавно читал, что на Западе появились такие телефоны, которые можно носить с собой и звонить, откуда хочешь.
- Не может быть!
Шорников даже закрыл глаза, представляя сказочную способность звонка с информацией о задержке, и выдохнул:
- Красота!
- Да ты гонишь, - не поверил Юрка. - Быть такого не может, это же какой провод нужно иметь?
- «Балда» ты! - Сашка снисходительно посмотрел на напарника. - Он беспроводной, работает как радиостанция.
Звягин ошеломлённо покачал головой и с восхищением свойственным бывшему совку произнёс:
- До чего только загнивающие капиталисты не додумаются!
- Не говори!
- Ну, пока до нас докатит, старость настанет. Да и стоить будет немеряно...
- Это, как водится.
Собеседник согласился с последним утверждением авторитетного эксперта.
Докурив, пошли собираться на выход. Показался славный Киев, не отец, но и не мать городов русских.
- Приехали! - заметил Шорников.
Пока добирались до района Осокорки, где по разведывательным данным скрывалась от братвы искомая торговая фирма, замёрзли, как цуцики. «Крендель», конечно, их не дождался. На местного таксиста, знающего всё на свете бизнесмены денег пожалели. Обращение к редким прохожим ни к чему не приводили.
- Да где же эти фирмачи спрятались, - причитал нервный Юрка. - «Крыши» у них, что ли нет...
- Или чересчур крутая.
Аборигены шарахались от вопроса, где найти фирму, торгующую заграничным шмотьём, как Россия от социализма. Бесполезные поиски продолжались несколько часов. Окончательно замёрзнув, а на улице декабрь и минус восемнадцать, Александр дал команду выдвигаться в аэропорт Жуляны.
- Чего шататься без толку... - буркнул он зло.
Немного согревшись в автобусе, ползущем до конечной точки целую вечность, братья по несчастью решили согреться основательней. В зачуханной забегаловке рядом с так называемым аэропортом, перекусили прошлогодними сухими бутербродами, и выпили палёного «Распутина». Жить сразу стало веселее...
- Как бы нам не разминуться с кумом, - выпитое спиртное не смогло изгнать из головы Саши вечные сомнения, - Может, пойдём?
- Не бзди! - Юрка наоборот, набрался оптимизма. - Он перед полётом обязательно заскочит дёрнуть сотку.
Точно, минут через пять нарисовался весёлый кум.
- Привет акулам капитализма! - он не просто так числился кумом Юрке. Был такой же шухарной и громогласный. - Дёрнули и полетели... Кстати самолёт не нужен?
- Ты шутишь?!
- У нас один списывают. Можно купить по дешёвке...
- Спасибо, не надо! - Саша вежливо отказался от заманчивой перспективы обрести крылья.
Выпив законные сто грамм, командир повёл собутыльников на посадку. Перед стойкой регистрации бывшей и системой безопасности одновременно, выдал им по фирменному галстуку.
- Одевайте! - приказным тоном велел оробевшим от наглости путешественникам. - Ты Саня будешь вторым пилотом, а ты Юрец, радистом. Благо никого из них сегодня нет, загуляли хлопцы.
- У вас всегда так?
- Часто… - кум помотал крупной головой, то ли вспоминая, почему загуляли, то ли одобряя загул.
Прошли контроль без проблем, фирменной верхней одежды экипажу не полагалось, хватило галстуков. В кабине самолёта разместились согласно штатного расписания. Кресло Сашка получил рядом с креслом первого пилота.
- С Богом, - кум, несмотря на характер, был опытным пилотом и понимал, что к чему. - Полетели...
- Главное приземлиться! - буркнул Шорников.
- Не сглазь
Пилот доказал свой профессионализм просто и наглядно. Лихо и смело подняв самолёт по заснеженной полосе. Штурвал бился в его руках как припадочный, все неровности и ямы взлётной полосы отображались на его лице обильными каплями пота.
- Плохо слушается... - сообщил он экипажу.
Матерясь сквозь сжатые зубы, кум оторвал отяжелевшее ото льда тело ЯК-40 от земли и положил на нужный курс.
- Всё теперь до посадки можно расслабиться, - он снова стал самим собой, включив автопилот. - Саша одевай наушники и слушай диспетчеров, а мы с Юрцом сыграем.
- Как скажешь...
Кум вывалился из кресла первого пилота и уселся с Юркой играть в карты. Шорников с интересом слушал переговоры диспетчера, изучал работу приборов самолёта. Больше всего его поразило, что форточки кабины такие же и зарываются так же, как в его первой машине «ЗАЗ-968».
- И тарахтит также... - подумал он с ужасом.
Который назывался нежно и по праву «жужиком»... Потом разглядывание приборов ему надоело. Остальной экипаж азартно резался в подкидного дурака. Кум заметил перемену в настроении Саши и без долгих объяснений нажал кнопку отмены автопилота.
- Порули там сам, - он хотел ещё поиграть, - кто-то должен слушать Землю.
- А что делать?
- Следи за высотомером!
- Ну, ты даёшь...
Сашка с ужасом уставился на плавающею горизонтальную стрелку прибора, который начал отсчитывать падающие метры. Потянув штурвал на себя, новообращённый пилот выровнял курс.
- Отлично, - хмыкнул командир ободрительно. - Держись в этом коридоре.
- Чокнуться можно! - выдохнул он.
Лететь сразу стало интереснее. Через некоторое время в наушниках настойчиво начали вызывать, какой-то борт номер 9657. Санька не обращал на это внимания, сосредоточившись на ощущении собственной значимости.
- Борт 9657... - в который раз раздался в ушах окрик. - Немедленно занять эшелон четырёх тысяч!
Наконец сообразив, что обращаются к ним, он сообщил об этом командиру. Кум метнулся к штурвалу, резко рванул его от себя и выругался:
- Твою мать!
- В чём дело? - поинтересовался Юрка.
- Могли столкнуться с магистральным авиалайнером, - пояснил пилот.
Самолет, жалобно скрипнув ревматическим телом, резко ушёл вниз.
- Всё карты отставить, посадка скоро... - велел он.
- Слава Богу! - обрадовался Шорников.
В пределах прямой видимости из их кабины серебряной стрелой промелькнул иностранный лайнер. Саше стало плохо от мысли, что помедли он ещё чуток, и столкновение стало бы неизбежным:
- Так и погибнуть можно!
Поклявшийся про себя больше не играть в лётчика, он снял наушники, перейдя в категорию пассажира. Наконец-то всё плохое закончилось. Не тут-то было...
- Что же за день сегодня такой? - в сердцах выругался через пару минут командир воздушного судна. - Шасси не выходит...
- Чёрт возьми! - простонал Юрка.
Он с силой ударил рукой по панели приборов, на которой не хотела зажигаться лампочка, сигнализирующая о выходе шасси. В течение нескольких минут командир применял все известные только ему методы увещевания забастовавшей машины. Вплоть до нежного поглаживания пластика и настоятельных просьб образумится.
- Ничего не помогает... - выдохся обречённо пилот.
Мысли о вероятности смерти, никогда ранее не посещавшие его молодую голову вихрем пронеслись в окоченевшем от ужаса мозгу Шорникова.
- Как же так! - удивлённо думал он. - Я сейчас погибну, а остальные продолжат жить, как ни в чём, ни бывало. Так же будут ходить на работу, есть, пить, смеяться... Жена выйдет замуж за другого. Дочь будет называть его папой. Компаньон переоформит фирму на себя, и все будут довольны, что не станет Сашки Шорникова...
Ему захотелось плакать от несправедливости происходящего. Это происходит не с ним! Такого не может быть. Он должен жить, чтобы доказать всем вокруг, что он главный в этом мире:
- Вместе со мной наверняка исчезнет город, раскинувшийся внизу, люди, не подозревающие о надвигающейся трагедии. Сама Земля и целая вселенная.
Саша застонал и впервые обратился с мольбой к Богу, прося не допустить подобного беспредела. Командир между тем развил бурную деятельность. Он вёл переговоры с землёй, прося экстренную посадку. Его голос почти не выдавал экстремальности ситуации:
- Ничего, сейчас покружим, сожжём топливо.
- Для чего? - спросил Саша.
- Чтобы не взорваться!
- Долго кружить?
- Жалко заправились под завязку, - казалось, подобное не было для него чем-то необычным. - Сядем на брюхо, хорошо, что на полосе полно снега...
- Этого добра у нас навалом! - мрачно заявил Юрка.
Следующий час прошёл для Шорникова как во сне. Самолёт кружил над спящим городом и по огням улиц он узнавал пролетающие родные места. Отчаянье постепенно сменялось равнодушием. Сашка пару раз выходил в салон, где пассажиры, понявшие неординарность происходящего, лечились от стресса проверенным народным методом.
- От судьбы не уйдёшь! - усмехнулся он.
У кого-то нашлись в багаже бутылки с водкой и передаваемые по кругу, выступали коллективным наркозом. Паники не было. Народ, спаянный годами борьбы за выживание пил и ждал. В конце, набравшись для храбрости, даже запел...
- Ой, мороз, мороз! - тихо плачущая стюардесса выводила первым голосом. - Не морозь меня...
Когда показатели горючего стали на ноль, командир сделал последний заход. Перекрестившись, он без сомнений направил самолёт на аварийную посадку. Огни посадочной полосы приближались с неотвратимостью судьбы...
- Была, не была! - он перекрестился на всякий случай.
Когда отсутствующие колёса должны были коснуться бетона, Саша весь сжался, закрыл глаза, ожидая смертельного удара. Одно мгновение отделяло жизнь от смерти. Вот сейчас инерция движения многотонной птицы превратит кинетическую энергию в тепловую. Удар разорвёт хрупкое единство человека и самолёта, превращая жизни в груды обломков.
- Вот осталось немного, уже… - сжался Шорников.
Ничего не произошло и самолёт мягко спружинив на резиновых упругих ногах, резво покатил к аэровокзалу.
- Техники хреновы, - прохрипев, белый от волнения, пилот. - Шасси вышло... просто лампочка индикатора перегорела. Козлы!
- Согласен! - хором согласились члены экипажа.
Шорников, сходя с трапа, удивлённо смотрел на машины скорой помощи, пожарных и не думал о недавнем происшествии. Он сожалел о том, что поездка завершилась ничем. О том, что на следующей неделе ему предстоит опять ехать.
- Ну, их к чёрту, эти самолёты! - решил он, добираясь общественным транспортом домой. - Пусть поезда и опаздывают, поеду всё-таки на них...
Сашка шёл по холодной и равнодушной улице и нёс в закоченевших руках бессмертный киевский торт и решил:
- И бизнес этот туда же!
Ветер и снег выгоняли последние минуты уходящего дня. Всего лишь одного в череде бессмысленных в своей беспощадности и предопределённости.
- Ещё одно мгновение и придёт завтра, - подумал он радостно, - которое могло не наступить никогда...
Предыдущая часть:
Продолжение: