Приехал в Питер. Дождь, ветер, холодно. Пошел сразу в кафе. Поел. Вкусно! Так хорошо стало, что захотелось что-то доброе сделать. Прям сил нет, как захотелось поделиться благостным настроением и помочь кому-то. Гляжу, официантка какая-то грустная. Думаю, дай развеселю!
- Простите, а у вас в меню щечки томленые. Вот, я их ел, и хочу в следующий раз заказать. Это была левая или правая щечка? Подскажите, пожалуйста, - обращаюсь я к ней.
Она медленно подходит ко мне, глядя прямо в глаза. Затем, сделав шаг назад левой ногой, она сгибает правую ногу немного в колене, кладет правую руку на талию, а левую руку, поднимает вверх и, вдруг, замирает на мгновенье, будто скульптура танцующей вакханки.
- Не знаю, уточню у повара, - невозмутимо отвечает она. Отмирает, разворачивается и слегка покачивая бедрами, идёт на кухню.
- А еще, спросите заодно, буррата, которое в меню у вас, имеет отношение к Бурррратино? – кричу ей вслед.
Она оборачивается. Снова идёт ко мне. По дороге, проходя колонну, увенчанную ионическим ордером, она крепко обхватывает ее рукой и, сделав круг, подходит ко мне также глядя прямо в глаза.
- Хорошо. Что-то ещё? - спокойно, без улыбки отвечает она.
Совсем грустная, совсем печальная. Надо шутить ярче и острее, - думаю я.
- Пицца… четыре… сыра… Это пицца дня сегодня?! - весело спрашиваю я.
- Нет. Пицца дня – Маргарита, - отвечает она холодно, словно льдинка поразила ее в самое сердце.
- А вам не интересно почему я спросил про четыре сыра? – интересуюсь я, желая всё-таки пошутить.
- Не интересно. Но вы можете сказать, - отвечает она, делает шаг в мою сторону, поворачивается боком, выставляет вперед бедро и демонстративно отворачивается от меня.
Ну, прям Венера Каллипига, - думаю я, замирая. Отмираю.
- Потому что сейчас на улице плюс 4 и сыро, - нервно смеясь отвечаю я.
Девушка смотрит на меня удивленно.
- Вы не местный, как я погляжу? – спрашивает она меня, мраморным голосом.
- Нет, только сегодня приехал. – отвечаю я, немного погрустнев.
- Понятно, - отвечает она, и даже не обернувшись в мою сторону, уходит вдаль, как Гомеровская галера.
Я подзываю к себе другого официанта.
- Молодой человек, скажите, а почему ваша коллега, эта прекрасная Галатея, так грустна? Неужто она грустит об Ацисе поверженном одноглазым Полифемом? - спрашиваю я, сделав трагическое лицо.
- Чего?! А это вы про Светку? Так не Галатея она. Жизель её зовут, - ответил он. Машка заболела, Жизель, вот, подменят. По ночам здесь стриптиз в соседнем баре танцует. Вот и сегодня после ночи у нас… и в ночь опять сегодня. Не грустит она. Спит на ходу просто, говорит он. Но ты ночью заходи, оценишь! - добавил он, подмигнув.
- Спасибо, я в Эрмитаж! – отвечаю я.
- После Эрмитажа, самое то! Это будут просто ожившие полотна! – говорит он, рассмеявшись.
Я тоже рассмеялся и подумал, что Питерские шутки, если не лучше, то точно живее.🙌