Ночь на Кавказе наступает быстро и неожиданно: зайдёшь к соседям на минуту за солью — ещё светло, а выйдешь — будто шкура мамонта на всё мироздание накинута.
Я никогда не жил в Армении, но всегда мечтал об этом. В Грузии тоже бы пожил (но не сейчас; сейчас я своей России нужнее): дюже уж у обоих народов этих азбуки красивые.
В мае родилось много интереснейших людей. Один из них — Пиросмани. 17 мая (или 5 мая, достоверно не известно) — день его рождения. Этот человек при жизни стал песней, мифом, ангелом. Ему завидовал сам Пикассо, Ларионов восхищался его способностью малыми средствами достигать большого.
Нико Пиросмани родился в селе Мирзаани. Ещё фамилия художника удивительно рифмуется с тем, что он любил рисовать пиры, праздники, хотя сам жил бедновато. Это так он изображал празднества души, предчувствовал и видел райские всполохи на земле, потому что сам обладал редким свойством — больше любил дарить, чем брать. «Если это моё, значит, это всемирное», — как бы говорил он всей своей судьбой.
Технику рисования на чёрной клеёнке, излюбленном материале для рисования грузинского гения, придумала, надо полагать, сама грузинская ночь — темпераментная, терпкая и волшебная. В технике рисования белым по чёрному содержится глубокий божественный смысл. Николай признавался: «Белый цвет — это цвет любви... Чёрный бык — он дерётся, орёт — это война». Закрашивание войны и зла цветами доброты и радости — целое мировоззрение, граничащее со священнодейством. Чёрное должно быть побеждено.
После того, как Пиросмани покинул родное село, он очень тосковал по деревенской жизни, это видно по большому количеству сюжетов его картин: городских тем там почти нет. Легенда гласит: летом художник в зрелом возрасте покупал сено и, вдыхая его запахи, засыпал и мысленно уносился в детство, домой, в своё село.
Перед Первой мировой войной художники пригласили на своё совещание Николая Аслановича. После их выступлений он произнёс: «Вот что нужно, братья. Посередине города, чтобы всем было близко, нам нужно построить большой деревянный дом, где мы могли бы собираться; купим большой стол, большой самовар, будем пить чай, много пить, говорить о живописи…»
На Пиросмани посмотрели, как на юродивого. Теперь же эти его слова выглядят манифестом, духовным заветом. Всем художникам, поэтам, музыкантам срочно нужен большой общий дом с самоваром.
Пришло время потягивать пуэрчик из этого большого самовара, а потом белизной закрашивать мрак.
_______
В заключение — парочка текстов о художнике.
