Можно по-разному относиться к приметам: кто-то называет их «почитанием пустоты в облике тайны», кто- просто шутит, говоря, что даже «самый суеверный не откажется от тринадцатой зарплаты», а вот наблюдательный замечает: «В приметы не верю, но совпадения уже надоели.» Сегодня мне хочется рассказать о таком совпадении.
Моя семья вынужденно покинула свою деревню и двинулась в город. Здесь мы затеяли строительство дома. На выделенном нам участке, посередине, была небольшая яма, в которой даже рос камыш. Отец и брат наметили постройку дома как раз по центру, так что яма разместилась в самой его середине. Когда моя мама узнала об этом, она категорически стала возражать, говоря, что это плохая затея, ничего доброго из этого не получится, в яме живёт злой водный дух, мы его не должны беспокоить, а если потревожим, то быть беде – дом сгорит.
Отец с братом смеялись, крутили у виска, говорили, что не хотят слушать все эти бредни. Приводили смешные аргументы: «Чёрная кошка перебежала дорогу бабе с пустыми ведрами. Обе скончались на месте…», «Если утром с похмелья зубная щётка в рот не помещается, то она обувная», «Если вы переходите улицу на красный свет, это плохая примета»
Мама сдалась, не смогла их убедить. Дом построили так, как этого хотели отец с братом. Вокруг дома разбили сад. Весной и летом это был райский уголок, благоухающий в зелени и цветах. О предупреждении мамы все забыли, столько лет прошло…
Шли годы. У моего брата появилась своя семья, где любимцем был сын Пётр. Отец моего брата погиб в годы Великой Отечественной войны, мы с ним были сводными братом и сестрой.
С детства я хорошо знала, что его отец погиб под Ржевом. Он герой. А мой жив, не герой. Обидно было, что не герой. И где-то в душе я завидовала брату. Фотография его отца висела на стене, относились к ней в семье всегда свято. Вечерами вместе с братом мы подолгу рассматривали её. Мама была там молодая, красивая. И дядя, чужой дядя для меня и папа для моего брата, был высокий, подтянутый, в военной форме. Мне он нравился тоже. И блестели слезинки в глазах моего братишки, а я по-детски, как умела, утешала его, говоря, что и я люблю его папу. О чём мы шептались, забившись в угол в сумерках? Бог весть! Но это были сладостно-горькие вечера, оставившие свои заметины на всю жизнь.
Живя в далёкой деревушке, мы не видели салютов, ярких транспарантов, огромных народных шествий в День Победы. Зато до сих пор я помню чистый дом в этот день, запах пирогов…и мама, украдкой смахивающая слезу. Через дорогу от нас было братское кладбище с простым обелиском. Вокруг него отец с деревенскими мужиками посадил липы, почему-то считая, что липа- благородное дерево и, как нельзя кстати, подходит для этого святого места.
Утром, когда все хозяйки хлопочут возле печи, приходила к этому захоронению тётя Настя. Приходила рано, тихонько клала пирожки, ставила горшок с геранью и долго лежала, прильнув к земле. Слова ли сокровенные шептала, боль ли разделяла с землёй-матушкой? То ведомо только ей! Однако все знали, что виделась она в этот день со своим мужем, погибшим где-то на земле чужой. Ей никто не мешал, но украдкой все бабы посматривали из-за оконной занавески, вспоминая каждая свою боль. Мама говаривала: «Любовь у неё с Васей была большая, неземная. Даст Бог, встретятся на Млечном пути.» Ничего не понимая, где этот Млечный путь и как они там встретятся, мы знали, что тётя Настя знает какую-то тайну, понять которую дано не всем. Мы, шумные и оголтелые, при встрече с ней смирели, здоровались почтительно, боялись обидеть и разболтать невзначай её сокровенное, хранимое от людского глаза и молвы.
Послевоенные дети… Всё это пекло прошло вроде мимо нас. Но…
В детской памяти всплывают инвалиды без ног, сидящие на доске с колёсиками и продающие свои незатейливые поделки: деревянные и глиняные петушки-свистульки, копилки в виде грибка или поросёнка. И сжав покрепче мамину руку, шли мы с этой скорбной игрушкой, так до конца и не поняв, отчего это так щедра была мама.
Помнится, любимой игрой в ту послевоенную пору и у мальчишек, и у девчонок была игра в войну. И не под войну. Это потом дети придумали такое название. А мы играли в войну. И очень часто грань между войной и миром переставала существовать: мы забирались в настоящие окопы, которые зияли ранами совсем вблизи, доставали оттуда настоящие патроны, гранаты, настоящие останки людей. Охваченные страхом бежали сломя голову домой. А вечером наши мамы, взяв нас за руки, собирали на поверхности человеческие кости, бережно их складывали в чистую домотканую материю и закапывали на близлежащем кладбище. Многие из них плакали. А мы, затаив дыхание, смотрели и молчали, чувствуя и понимая, что говорить – нельзя, шалить – нельзя.
Вдруг через сорок с лишним лет война ворвалась в нашу семью варварски, злобно, забрав от нас шестнадцатилетнего парня, сына моего брата и моего племянника. В этом возрасте мальчики колючи, часто непослушны и своевольны. В годы войны на Новгородской земле шли кровопролитные бои. Много смертоносного оружия лежит на полях и в лесах и по сей день. Приноровился пацан разминировать старые мины, взрывать гранаты. И всё сходило с рук. Никакие уговоры не действовали. Тайком притащил противотанковую мину в дом и стал её разминировать. Она-то и унесла его жизнь, а мой отчий дом сгорел, как свечка, за полчаса. Болью в сердцах громыхнуло прошлое. Вот тут-то мы и вспомнили предупреждение мамы.
Что это? Простое совпадение? Случайность?
Но… Задумываясь о том, как грамотно разложены по жизни грабли, начинаешь верить в высшие силы…
ПОДПИШИСЬ -----------
Благодарю--------------
Оставь отзыв ----------