Изяслав Мстиславич
Старший сын Мстислава Великого Изяслав (Пантелеймон) родился, приблизительно в 1096 г. Свою первую боевую славу княжич добыл в походе на полочан в 1127 г. Тогда он княжил в Курске, стерег от набегов степную границу. По приказу отца, Изяслав, совершив стремительный, многосотверстный марш, внезапно появившись с войском под стенами Логожска и пленил здесь своего зятя Брячислава. После капитуляции полоцких князей и высылки их в Византию, Изяслав был назначен управлять всей Полоцкой землей и участвовал в отцовских походах на Чудь (1130) и Литву (1131).
После смерти отца Изяславу довелось объехать чуть ли не всю Русь. Ярополк Владимирович, чтобы привязать к себе племянника, наделил его Волынью. Так было положено начало, вероятно, самой блестящей княжеской династии среди потомков Рюрика, давшей несколько поколений первоклассных полководцев.
Когда в Киеве умершего Ярополка сменил Всеволод Ольгович, Изяславу удалось договориться с ним и оставить за собой многолюдный Владимир-Волынский.
Заносчивый Игорь, брат Веволода, однажды позволил себе уничижительно отозваться о Мстиславе, назвав его «сверчком». Тот решил заставить себя уважать. Не имея сил для победы в открытом бою, он ночью переправился через Днепр с войском втрое уступавшим численностью черниговскому, и внезапным ночным нападением разгромил противников. Об этом тогда даже сложили лестную для Изяслава поговорку: «Один сверчок тьму тараканов победил» - с намеком на Ольговичей, еще носивших в то время титул князей тмутараканских.
В 1143 и в 1145 гг. Изяслав участвовал в походах Всеволода на галицкого князя. Борьба с таким искусным полководцем, как Владимирко Володаревич, к тому же на его территории, в сложных условиях карпатских предгорий, была очень нелегка. В 1143 г. войска встретились на р. Серет под г. Теребовлем. Местность не позволяла сойтись в сече, и противники двинулись вверх по течению по разным берегам, приближаясь к Галичу. Владимирко энергично пресекал попытки Всеволода переправиться на западный берег. Так, перестреливаясь через поток, шли целую неделю. У Свиногорода галичанин занял сильную позицию на возвышенностях среди болот, но затем вновь передвинулся вплотную к реке. Между тем полки великого князя успели скрытно подготовить наплавные мосты и ночью переправились выше по течению. Всеволод, Изяслав и их союзники захватили оставленные галичанами высоты. Видя это, Владимирко успел отойти от берега на новую позицию – непосредственно возле города, опять прикрыв фланги болотами, так что Всеволод, даже имея численное превосходство, не решался его атаковать. Лишь создав ложным маневром видимость угрозы Галичу, великий князь заставил блокированного Владимирка начать переговоры.
По смерти ненавистного захватчика Всеволода «кияне» призвали княжить Изяслава как старшего внука Мономаха, потомкам которого они когда-то поклялись служить, и как достойного преемника Мстислава – продолжателя дела великих князей. Это явилось прямым нарушением лествичного порядка престолонаследия, предписывающего переход высшей власти по старшинству к следующему из братьев, а не к сыну умершего правителя. Но «лествица» уже нарушалась ранее самим Мономахом, не уступившим Киев потомкам его дяди Святослава Черниговского, а затем и Всеволодом Ольговичем, не допустившим старшего из Мономашичей – Вячеслава Туровского, и попытавшимся восстановить на киевском столе черниговскую династию.
Согласившись сесть на своей «отчине» в Киеве, Изяслав одновременно бросил вызов и здравствующим сыновьям Мономаха, и Ольговичам, а с запада всегда был готов воткнуть нож в спину галицкий Владимирко. Однако Мстиславич, воодушевленный поддержкой населения Киевщины, включая пограничных торков и берендеев, решил бороться, заявив: «Не идет место к голове, но голова к месту!» Столицу ещё предстояло отвоевать у Ольговичей.
Киев достался Изяславу малой кровью: плененного горожанами Игоря Ольговича даже пришлось спасать от самосуда (позже народная расправа все же настигнет его).
Изяслав сразу же отобрал у Вячеслава захваченные им города по Припяти и посадил в Турове Сына Ярослава. Помня добрые отношения с Всеволодом и надеясь ослабить коалицию своих врагов, Мстиславич подарил его сыну Святославу несколько городков в верховьях Южного Буга – на стыке границ Галичины, Киевщины и «половецкой земли». Чтобы изолировать третьего из Ольговичей – Святослава, Изяслав вмешался в его усобицу с младшей ветвью черниговского княжеского дома – Давыдовичами. Он ходил им помогать и разгромил Святослава. Бежав на восток, тот нашел поддержку и понимание у Юрия («Гюрги») Владимировича Суздальского, готовившегося к борьбе с удачливым племянником. На пиру в пограничном Москове князья заключили союз против Изяслава. Оба женатые на половчанках, они задумали поднять против Мстиславича своих степных родичей.
Отношениям с кочевниками новый киевский князь, выросший в порубежном Курске, придавал первостепенное значение. В 1147 г. он встречался с половецкими ханами у крепости Воинь и закючил мир с их приднепровскими объединениями. Но объединения восточные охотно откликнулись на призывы Долгорукого и Святослава Ольговича, будучи не прочь снова пограбить Русь.
Узнав, что Святослав с суздальской подмогой и крупными силами степняков идет на него, Изяслав выступил навстречу. Однако, после измены Давыдовичей, переметнувшихся к Юрию Долгорукому, отошел к югу и соединился с войсками своих братьев и Вячеслава, ставшего союзником. Здесь он дождался ухода половцев и принялся жечь городки на Северщине в тылу у черниговцев, гарнизоны которых разбегались при его приближении. Взяв так четыре крепости Изяслав беспрепятственно возвратился в Киев.
В следующем 1149 г., Изяслав не стал дожидаться прихода Долгорукого, а сам перенес войну на север – вместе со смолянами брата Ростислава и союзными новгородцами появился на Волге, где взял Кснятин, Углич, Мологу, еще несколько городков и разорил окрестности Ярославля. Юрий Владимирович не сумел организовать серьезного сопротивления. Готовясь к отпору, он собирал силы в Ополье – центре своих владений, но Изяслав не стремился к генеральному сражению на чужой территории. Весенняя распутица остановила боевые действия.
Год спустя Долгорукий предпринял ответный ход. Его полки двинулись на юг. Обе стороны активно использовали авангарды из легкой кавалерии – конных стрелков, т.н. «стрельцов». У Юрия русские, берендейские и торческие стрельцы действовали совместно с половцами, у Изяслава – ченые клобуки (те же торки и берендеи) вместе с «молодыми людьми» младшей дружины. Киевский князь отлично организовал разведку, которая постоянно захватывая языков, сообщала ему во всех подробностях о передвижениях противника…
Решающая битва произошла под стенами Переяславля на закате дня. Она протекала с переменным успехом. Сражавшиеся на стороне Мстиславича его черниговский тезка Изяслав Давыдович, прорубившись сквозь полки двоюродного брата Святослава Ольговича, обратил в бегство половцев и, преследуя их частью сил, ударил было во фланг «чела» - центра боевого порядка суздальцев, но в это время побежали союзники Изяслава «поршане»*, а за ними и «кияне». Переяславцы же имевшие тайную договорённость с Юрием Владимировичем, по-видимому, с самого начала перешли на его сторону. В результате Изяслав Мстиславич едва сумел уйти с поля боя. А ведь накануне Юрий готов был уступить ему Киев, предлагая лишь вернуть Переяславль, и киевские бояре просили князя согласиться. Теперь же, потеряв все приходилось возвращаться на Волынь.
Из Владимира Изяслав разослал гонцов в соседние земли за помощью. В ответ венгерский король прислал 10 000 бойцов. Польский король Болеслав прибыл с войском сам. На пиру, устроенном Изяславом в их честь, он, по европейскому обычаю, посвятил многих волынских дружинников в рыцарское достоинство. Впрочем, опасаясь набега пруссов на свои владения,
Болеслав, как только заговорили об огромных силах Долгорукого, тут же увел своих поляков, а после этого ушли и венгры.
Осмелевший Долгорукий осадил Луцк (где стойко оборонялся брат Изяслава, Владимир Мстиславич) и намеревался двинуться вглубь Волыни, но Владимирко Галицкий, не хотевший усиления Долгорукого на юге, выступил посредником и сумел склонить союзника к миру. По условиям заключенного договора Изяслав уступал дяде Киев, а тот возвращал ему захваченную новгородскую дань за прошлый год. Понимая, что племянник пустит эти немалые деньги на наем венгров и поляков, Юрий, в итоге, это условие не выполнил и на следующий год война возобновилась.
Волынский князь начал первым. Мастер внезапных ударов и стремительных бросков, Изяслав захватил Луцк, затем в Пересопнице пленил сына Юрия – Глеба вместе с дружиной и не давая противнику опомниться, устремился в Поросье, где в его войско влились черные клобуки. Когда он подступил к Киеву, Юрию не оставалось ничего другого, как бежать.
Поначалу Изяслав уступил добытый «стол» дяде Вячеславу, но «кияне» на вече этому воспротивились. Отправленному добывать себе Переяславль сыну Мстиславу Ростислав Юрьевич не позволил переправиться через Днепр. В это время Владимирко Володаревич, выступивший на помощь Юрию, уже подходил с юго-запада.
Встретились за Стугной. Киевляне с тревогой рассматривали огромную и отлично вооруженную галицкую рать. Заволновались черные клобуки. В конце концов робость овладела ими, и они отказались сражаться. Изяславово войско стало разбегаться. Удрученный князь отступил к Киеву, но на другом берегу увидел подоспевшие полки Долгорукого. Пришлось снова возвращаться домой.
Вскоре соотношение сил снова изменилось в пользу Мстиславича. Теперь его призывала в Киев дружина старика Вячеслава. К тому же из Венгрии снова прибыло 10 000 всадников. Изяслав собирался двигаться на Киев через земли черных клобуков, пополняя ими свое войско, но сын Владимир, даже с помощью венгров, не смог удержать Владимирка в Галиче.
Внезапность атак, стремительность и скрытность передвижений всегда являлась главным козырем Изяслава, и его сосед это учитывая, внимательно за ним наблюдал, используя разведку. Не успело волынское войско выступить в поход, как в Галич уже помчался агент с вестью, а там все были наготове. Здесь же находился и сын Долгорукого, княжич Андрей, будущий Боголюбский.
Изяслав с налета занял Пересопницу, сжег сопротивлявшийся Заречск и у Мыльска проведал, что на него идет Владимирко, после чего еще ускорил движение. Прикрывая тыл заставами, он переправился через Горынь под Дорогобужем, но домчав до Случи, узнал: Владимирко уже рядом. Миновав Черный лес, Изяслав метнулся к Ушску, где в брод форсировал Ушу. Неутомимый галичанин, оторвавшись с авангардом от основного войска, настигал его по следу. Мстиславич хотел принять вызов, но, вняв совету дружины ночью увел полки и помчался дальше, оставив на берегу горящие костры. У переправы через р. Тетерев он встретил подкрепление и оттуда направился к городку Возвяглю, а брата Владимира с отрядом послал к Белгороду, где у него было много сторонников, сам же намереваясь в случае неудачи направиться к черным клобукам, а если повезет, то в Киев.
На Роси Владимиркова сторожа во главе с Андреем Юрьевичем настигла-таки Изяслава, но тот, мгновенно оценив обстановку, успел «зайти за твердь» т.е. укрылся на выгодном, укрепленном природой рубеже. Тем временем Владимир Мстиславич занял Белгород и мог теперь удержать Владимирка. Изяслав же повернул на Киев.
Появление Мстиславича возле города снова оказалось для Юрия неожиданностью, и он бежал. Изяслав занял столицу Руси. Владимирко вынужден был ретироваться, негодуя на легкомысленное отношение союзника к разведке говоря: «Как можно не иметь того, что есть у всех?».
В 1151 г. Долгорукий опять двинул полки на Киев. Как всегда, Юрий Владимирович имел численное превосходство, и Изяслав решил дать бой на днепровской переправе. Этот гений усобиц компенсировал недостаток сил техническими средствами, приказав нарастить борта насадов, охранявших переправу и устроить верхнюю палубу, так, что гребцы стали скрыты от обстрела противника, а за фальшбортом «галер» расположились стрелки в бронях. Для большей маневренности насады снабдили передними рулями.
Подробности речного сражения до нас не дошли, известно только, что после упорных, но бесплодных боев, противники Изяслава отправились к Витичевскому броду, но были отбиты и там. Тогда, на военном совете Долгорукий и Ольговичи решили попытать счастья еще южнее – на дальнем Зарубском броде. Там стояла совсем небольшая застава и когда, поднимая клубы пыли, огромная масса половецкой конницы, сверкая бронями, покрыла реку, ей не оставалось ничего иного, как отступить. Отойдя от переправ, Мстиславич стянул войска под стены Киева, за рекой Лыбедь.
Попытки сторонников Долгорукого форсировать речку успеха не имели и лишь привели к большим потерям, поколебавшим дух участников коалиции. Выдержав натиск, Изяслав контратаковал и Долгорукий вынужден был скомандовать отход. Зная, что к нему на подмогу спешит галицкое войско, Юрий Владимирович принял решение «зайти за твердь» и обороняться на выгодном рубеже, чтобы, дождавшись союзника, снова перейти в наступление. Его намерения были, конечно же, ясны Изяславу, который постарался сразу же начать преследование, не давая возможности врагу оторваться и выполнить свой маневр. Обратившись к «киянам» с призывом взять в руки, кто что может, хотя бы «хлудъ» (жердь от забора), он на следующий день бросился вдогонку. Верные киевляне выступили, «не оставляя друг друга, все с радостью по своим князьям и на конях и пешие многое множество». В походном порядке достигли р. Стугны, переправились, и дойдя до старого вала, остановились на ночлег, выдвинув вперед сильный разведотряд. Разведка обнаружила войско Долгорукого на Перепетовском поле и вступила в соприкосновение с его охранением: «хотя битися с нимъ сторожеве, ехавше подъ Гюргевы полкы и гонишась с ними».
Две рати простояли друг против друга до вечера, разделенные р. Рутом (совр. Руть). С рассветом Изяслав перешел реку. Юрий, стараясь выиграть время, все отступал, ведя аръергардные бои, и слал к Владимирку одного посла за другим. Преследователи не отставали. «Гюрги же передъ ними заиде полкы своими за Малый Рутец и перейдя грязи стал на ночь». Войско Изяслава остановилось на расстоянии полета стрелы, имея перед собой топкую пойму М. Рутца.
Утром в пятницу в обоих станах ударили в бубны, затрубили в трубы (возможно, первые были сигнальными средствами в пеших подразделениях, а вторые – в конных). Полки вооружались и строились – «доспевали». Долгорукий с Ольговичами и половцами и на этот раз попробовал уходить вверх по течению Рутца. Изяслав устремился параллельно, по другому берегу. Вдруг все войско Юрия повернуло обратно «къ Великому Рутови» - по-видимому, местность впереди теряла свои защитные свойства, не давая возможностей для устойчивой обороны и Долгорукий решил возвратиться на берега Рута и там укрепиться. Разгадав его намерения, Изяслав атаковал сразу всеми легкими силами: те перешли Рутец и «начаша наездити в задъ полковъ», пытаясь отбить обоз. В конце концов Юрий Владимирович убедился, что «нелзе имъ за Рутъ ити, оже наездять на задъ полков ихъ и возы отымають. И тако оборотячася», Долгорукий вынужден был биться в невыгодных для себя условиях.
Рати почти сошлись и в этот момент их вожди, подбадривая бойцов, устроили состязание в доблести. Андрей Юрьевич один врезался во вражеский строй и «изломил» взятое у оруженосца копье, в первом попавшемся воине. При этом с княжича сбили шелом, ранили его коня, сорвали щит. Чудом сам Андрей остался невредим.
Точно так же поступил и Изяслав, но ему повезло меньше. Князю рассекли руку и «стегно» и ударом копья выбили из седла. На помощь князю устремилось множество людей, грянула яростная сеча. Первыми не выдержали половцы. «Пустив по стреле», они вскоре открыли фронт. За ними дрогнули Ольговичи, а затем и суздальцы. На топких берегах и в тинистом русле Рута завязло и утонуло множество бегущих. Здесь же погиб и Владимир Давыдович Черниговский, а многие половецкие «князья» попали в плен.
Изяслав ничего этого не видел, так как лежал раненый. Богатые доспехи привлекли внимание пеших киевских ополченцев. Лицо князя скрывало глухое забрало, и они приняли его за врага. Кто-то, рубанув мечом по шлему, рассек золотой образ святого Пантелеймона и вдавил железо «до лба» т.е. черепной кости. Князь поспешил снять шлем и назваться, его подхватили и подняли на руках. Велика была радость киевлян, обретших своего вождя. Стоявшие толпами «на полчище» победители, восславив Господа, в едином порыве тысячеголосным хором грянули: «Кирие элейсон»!
В это время Изяслав увидел своего черниговского тезку, плачущего над телом брата Владимира. Хотя князь и истекал кровью от ран, но, превозмогая слабость, подъехал и отдал последние почести погибшему. Тем временем побежденные переправлялись через Днепр. Уйдя на Левобережье, Юрий с сыном укрылись в Переяславле и отбивались там, но были вскоре вынуждены вернуться в Залесье.
Укрепившись в Киеве, Изяслав Мстиславич решил расправится с Владимирком Володаревичем с помощью венгерского короля. Оба полководца сумели собрать огромные силы. Вместе с киевлянами, волынянами, черными клобуками Изяслава и смолянами его брата Ростислава шли полки его дядей Вячеслава Туровского и Владимира Дорогобужского, троюродного брата Владимира Андреевича Луцкого и брата последнего - Святополка, а также переяславцы и, должно быть, куряне, ведомые сыном Мстиславом – всего более 30 000 воинов. Да еще король Гейза привел «73 полка» (скорее, все-таки, стяга).** Владимирко «мобилизовал» всю Галичину, включая дунайцев, нанял 30 тысяч болгар и сербов. Общая численность его войска превысила 70 тыс. чел.
Едва ли не крупнейшее сражение в истории русских междоусобий произошло неподалеку от Перемышля на берегу р. Сан и носило на редкость ожесточенный характер. Галичане бились отчаянно, венгры и русские не уступали друг другу соревнуясь в храбрости. Изяслав и король сражались в первых рядах.
Когда левое крыло галичан было вырублено, Владимирко лично повел в атаку свой последний резерв и сам поразил многих. Он вышел из боя только узнав об отступлении разбитых балканских наемников.
Покинув поле брани, Володаревич заперся в неприступном Перемышле. Здесь и был заключен мир, причем благочестивый Гейза заставил Владимирка поклясться в выполнении условий договора на святыне Венгрии – кресте Св. Стефана (Иштвана), не вняв предупреждению Мстислава Изяславича, что этот человек способен нарушить любую клятву. И вот, не успел венгерский король увести своих вассалов за Карпатские перевалы, как Владимирко дерзко отказался возвращать захваченные города, да еще и выгнал великокняжеского посла, напомнившего ему о крестном целовании, посмеявшись ему в глаза и над клятвой, и над крестом. Только недолго он смеялся. Не прошло и часу, как кто-то ударил его невидимым копьем в сердце, и галичский князь испустил свой мятежный дух.
В начале 1152 г. Долгорукий снова нагрянул с полками «в Русскую землю». Теперь к нему пришла «вся Половецкая земля, что же ихъ есть межи Волгою и Днепром». Юрий Владимирович наказал переметнувшихся союзников, испепелив окрестности Чернигова. Но стоило половцам узнать о приближении киевского князя, как все их неисчислимые скопища кинулись наутек – одно имя Изяслава Мстиславича внушало им ужас, как ранее имена его отца и деда.
Оставшись без половецкой конницы, хозяин Залесья вынужден был пойти на попятную. Заключив мир с суздальским князем, Изяслав Мстиславич сразу же послал сына Мстислава на половцев и тот нанес кочевникам чувствительный удар на их территории, чего не случалось с 1129 г.
В следующем, 1153 году Изяслав снова посылал сына на половцев, напавших на Посулье, и те бежали от одной вести о его приближении. В том же году им пришлось сразиться с наследником Владимирка Ярославом, вернее – с его боярами, так же, как и покойный князь, не собиравшимися выполнять условия мирного договора. Здесь Изяслав в последний раз продемонстрировал свое мужество и талант полководца. Под натиском галичан он удержал свой полк на поле боя, несмотря на то, что полки братьев и даже сына Мстислава побежали. Разбив противостоящее «чело» противника и захватив галичский княжеский стяг, Изяслав поднял его вместо своего и этим ввел в заблуждение и пленил многих ярославовых бояр, возвращавшихся из погони на поле боя, чем обратил поражение в победу.
В 1154 г. Изяслав Мстиславич, уже три года как вдовый, задумал жениться. Невесту – царскую дочь – сосватали в «Абези» т.е. Абхазии. Мстислав встретил юную мачеху в устье Днепра и сопроводил до Киева. Брак оказался роковым: совершенно здоровый князь внезапно умер на брачном ложе. «И был плач великий яко в Киеве, тако и во всей русской земли по нему». Погребли Изяслава Мстиславича в монастыре Св. Феодора.
В.Н. Татищев сохранил для нас портрет и характеристику Изяслава из Иоакимовской летописи: «Сей князь великий был честен и благоверен, славен в храбрости; возрастом мал, но лицем леп, власы краткие кудрявы и брада малая круглая; милостив ко всем, не сребролюбец и служасчих ему верно пребогато награждал; о добром правлении и правосудии прилежал; был же любочестен и не мог обиды чести своей терпеть. Всех лет жил 58».
____________
*«Поршане» - жители долины пограничной реки Рось. Так называли только славянскую часть населения Поросья, в отличие от соседей-тюрков – черных клобуков. Составляли, по-видимому, отдельную общину. Своеобразный прообраз украинского казачества.
**«Полк» - ополчение земли или княжества (поэтому – второе значение этого слова – «поход»). Состоял из «стягов» - отрядов городов и крупных феодалов. В случае с венграми речь, скорее всего, должна идти о т.н. «баннеретах» (знаменосцах) - баронах и им подобных феодалах, что под своими знаменами вели группы вассалов с вооруженными свитами – «клиентеллами». Таким образом, в войске короля Гейзы было 73 барона, 3 – 4 сотни рыцарей и несколько тысяч всадников с неполным комплексом защитного вооружения. К тому же, все они, в отличие от остального европейского рыцарства, как и русские, всё еще оставались лучниками, т.е. при необходимости могли выделить крупный отряд лёгкой конницы. По всей видимости, помимо венгров, в войске их короля должно было находиться ещё и изрядное число ушедших в закарпатскую «Пушту» в разное время печенегов, торков и берендеев.