Кристина Пашкова, участница 1-й ГРАУНД Биеннале «Текстиль в современном искусстве», — о первом компьютере, придуманном дочкой лорда Байрона, и перфокартах 19 века; о прабабушке-блокаднице и коллективных практиках ткачества.
ГРАУНД Солянка: Кристина, расскажи, пожалуйста, о себе.
Кристина Пашкова: Я — художница. Как и многие, начинала с самообучения — самостоятельно занималась академической живописью и рисунком, а после уже пошла получать профильное образование — год в свободных мастерских ММОМА и два года в институте современного искусства Иосифа Бакштейна. Мои работы выставлялись в Московском музее современного искусства, на Винзаводе, и в Музее Москвы, в «Сводах», в «Смене» в Казани, в загребской Галерее Нова и Музее современного искусства KIN в Швеции. Еще я проводила коллективные практики в ЦТИ «Фабрика», «Гараже» и фонде «Второе дыхание».
ГС: Какую работу ты представляешь в ГРАУНД Солянке?
КП: Это жаккардовое полотно, на котором вытканы фразы о рукоделии, которые я услышала от самых разных людей. Еще есть видео — я сделала фотографии кусочков жаккардового полотна и потом смонтировала из фотографий анимацию. Мне любопытен процесс создания видео из ткани.
ГС: В качестве основного медиума ты выбрала ткани и, шире, как метод и предмет исследования — текстильное производство. С чем связан такой интерес?
КП: Изначально у меня был чисто формальный интерес к тому, как текстиль придает рисунку новое звучание. Затем, после обучения в школах современного искусства, я познакомилась с теориями киберфеминизма и текстами Сэди Плант в частности, которые описывают взаимосвязь ткущих женщин и кибернетики. Жаккардовый ткацкий станок по своей сути — первая машина, использовавшая в своей работе принцип двоичного кода, который позднее ляжет в основу вычислительной машины математика Бэббиджа, первую программу для которой напишет Ада Лавлейс — гениальная дочка лорда Байрона. И это будет первый компьютер.
Мне интересно размышлять о связи между ткацким станком и современными компьютерами. Не изобрети в начале 19 века Жаккард свой знаменитый станок, то не было бы и современных вычислительных машин, ни телевизоров, ни телефонов, да и вообще, наша цивилизация в технологическом плане выглядела бы совершенно по другому.
К этому всему добавляется и личная история: моя прабабушка-блокадница всю свою жизнь шила, вязала и вышивала, умела плести кружева и ткать. В наследство от нее мне не досталось ни единого клочка. Все объекты утеряны — окружающие просто не видели в этом особенной ценности. И вот я задумалась, почему так? Почему мы именно так относимся к умению создавать вещи из ткани и, шире, вообще к женскому труду? Почему обесцениваем его?
ГС: Теперь понятно, почему ты работаешь с жаккардовым полотном.
КП: Не только с ним. Я шью, тку, делаю аппликации и коллажи, текстильные инсталляции, сочетаю ткань и диджитал. Много времени посвящаю коллективным практикам, поскольку ткачество неразрывно связано с выходом из состояния отчужденности в коллективное пространство творчества.
Цифровой ткацкий станок в ГЭС-2 с которым я работала — норвежская полуавтоматическая машина. На момент покупки это был единственный в России экземпляр, хотя модель эта достаточно распространена по миру. На ней работают художники, она стоит в школах, техникумах и вузах. Получить к ней доступ можно на конкурсной основе. Я подала заявку и мой проект выбрали. Ну и еще мне это действительно интересно.
ГС: Расскажи, пожалуйста, подробнее, каково это — ткать на такой машине?
КП: Мне очень нравится визуально, как выглядит работа станка — процесс плетения ткани. И у этого действа очень четкая партитура — челнок, педаль, прибить бердом (специальный инструмент — планка с вертикальными рейками), повторить. Ткачество ритмизирует, но не гипнотизирует, этот процесс требует внимания и собранности.
Для того чтобы подобраться к этому танцу, нужно вначале пройти ряд ступеней.
Начинается всё с создания концепции и ее отрисовывания. Затем нужно подобрать и закупить материалы. На этом подготовительный этап заканчивается. Далее идет заправка основы. Станок полуавтоматический, так что материал нужно закреплять в машине вручную. Это в среднем 5 часов работы и так каждый день, на протяжении четырех–пяти недель, иногда и дольше. Ты очень устаешь и физически, — отваливаются руки и спина, — и психологически, от монотонности работы. Когда этап заправки закончен, нужно загрузить изображение в софт машины. В 19 веке для этого использовали перфокарты, теперь обходимся фотошопом. После этого я беру в руки челнок и нажимаю на педаль.
Вот, собственно, и всё, если коротко.
А еще, если коротко, — 1-я ГРАУНД Биеннале, посвященная текстилю, работает всего до 9 мая включительно. Торопитесь, не пожалеете!