Даже в самых отчаянных ситуациях бойцы находили в себе силы писать трогательные письма любимым. В них нет описания боев или военных стратегий, в них – только любовь и забота о близких, надежда на встречу и вера, что все будет хорошо. Сейчас мы можем только представить, с каким трепетом ждали писем с фронта. Как люди радовались, узнавая, что родной человек жив и здоров. И сейчас, спустя десятилетия после победы над фашистской Германией, строчки из фронтовых писем все так же проникают в самое сердце. Такие письма-треугольники представили на выставке в Новосибирске. Выставка «Живые письма. 1941–1945» открылась в главном здании Новосибирского краеведческого музея накануне празднования Дня Победы.
Солдатские «треугольники»
Такого количества писем, как во время Великой Отечественной войны, в стране не писали ни до, ни после. Основным средством связи в военные годы между тылом и фронтом была почта. За это время почтовые службы доставили от отправителей до адресатов около шести миллиардов писем. Приезд почтальона для многих фронтовиков был важнее прибытия полевой кухни. Строки, написанные родными и близкими, помогали бойцам выжить – вселяли надежду, поднимали боевой дух.
Для тех, кто оставался в тылу, письма с фронта представляли собой настоящую драгоценность. Они бережно хранились в семьях и передавались из поколения в поколение.
«В годы Великой Отечественной войны письма были практически единственным средством общения между тылом и фронтом. Для солдат письма способствовали поднятию боевого духа. Не менее важны письма были и в тылу. Их с нетерпением ждали, чтобы узнать, что солдат жив, – отметил заместитель директора Новосибирского краеведческого музея Антон Рубшев, открывая выставку «Живые письма. 1941–1945». – Письма являются очень важным историческим источником. В них редко найдешь какие-то факты, но письма более ценны тем, что они содержат чувства людей. Благодаря этим письмам мы узнали, что чувствовали и о чем переживали люди в те непростые времена, и именно этим они и ценны».
В фондах Новосибирского краеведческого музея хранится около 300 писем военных лет. И это очень разные экспонаты: письма-треугольники, письма, написанные на типографских бланках («воинское письмо»), почтовые карточки, талоны к переводам денежных средств с короткими записками. Коллекция начала формироваться в конце 1950-х годов (первое поступление датировано 1957 годом) и постоянно пополняется до сих пор. Подавляющее большинство имеющихся документов – письма с фронта, а вот писем на фронт сохранилось гораздо меньше, ведь сберечь их в условиях боевых действий не всегда представлялось возможным. Наибольшую ценность представляют эпистолярные комплексы, включающие письма, написанные одним автором, переписку между родственниками и письма разных авторов, адресованные одному лицу, – это позволяет увидеть объемный образ «человека войны» с его характером, чувствами, отношением к происходящему.
Памятные портреты и книжки фронтового художника
На выставке посетители могут не только увидеть эти письма, но и послушать.
В выставочном зале музея есть планшеты с наушниками. Некоторые письма были озвучены актерами Новосибирского академического молодежного театра «Глобус» и Новосибирского театра музыкальной комедии. Живая речь авторов этих посланий позволяет погрузиться в атмосферу 1940-х годов, сопереживать стремлениям героев фронта разбить врага и во что бы то ни стало вернуться домой с победой. В абсолютном большинстве писем нет стандартных лозунгов и славословий, но зато есть подлинный интерес к жизни. А это всегда ближе и важнее агитации и пропаганды.
«Те письма, которые мы получили для озвучки, тронули нас до слез. Равнодушно читать эти строки было просто невозможно, – поделилась руководитель литературно-драматургической части Новосибирского театра музыкальной комедии Любовь Кириченко. – Еще нас очень поразила и тронула экспозиция, которая посвящена Ивану Васильевичу Титкову. Дело в том, что многие письма, рисунки, книжки он посвящал Элеоноре Ивановне Титковой, которая была главным режиссером нашего театра. Сегодня уже ее нет с нами, но мы все помним ее спектакли. И на этой выставке можно увидеть книжечки, которые ее отец посылал для нее с фронта. Это тоже невероятно драгоценная для нас история и очень интересная».
На выставке представлено много интересных вещей, аудио и видеофайлы, а также графика народного художника РСФСР Ивана Титкова. За годы войны он создал около трех тысяч рисунков, акварелей, запечатлевших борьбу советского народа против фашистских захватчиков. Работы Титкова печатались в сибирских и московских газетах, а также в ряде американских и английских журналов. Также рисунки военных лет во время войны воспроизводились во фронтовых и армейских газетах. Третьяковская галерея, находившаяся в годы войны в Новосибирске, в Театре оперы и балета, делала в окружном Доме офицеров выставку рисунков художника. «За период Великой Отечественной войны, – как пишет в своем автобиографическом очерке Иван Титков, – накопилось у меня более трех тысяч фронтовых зарисовок, этюдов. Часть из них находится на хранении в ЦДСА – в окружном Доме офицеров, у пограничников Даманского, в Новосибирском краеведческом музее, в Прокопьевске (клуб имени Ворошилова). Много портретных зарисовок сделал я для воинов нашей части, которые отсылали эти портреты домой своим родным. Особенно памятны были портреты тем семьям, у которых отцы, мужья, братья погибли в боях». Посетителям Новосибирского краеведческого музея представилась прекрасная возможность увидеть рисунки Ивана Титкова и познакомиться с другими архивными материалами, рассказывающими о судьбе и творчестве известного земляка.
Весть о начале войны и письма от «кружковцев»
В коллекции музея есть письмо, датированное 23 июня 1941 года, – самый ранний из фронтовых эпистолярных документов. Его автор – младший сержант Валерий Павлович Шушканов.Он сообщает родным о начале войны. «Здравствуй мама! Извини, что пишу неразборчиво. В вагоне очень трясет. Еду пока благополучно. Последние известия, конечно, слыхал. Германия объявила войну СССР. Ну и что же? Повоюем! Только не беспокойся, Мамаша!», – говорится в этом письме. Валерий Шушканов служил стрелком-радистом в 137-м Краснознаменном полку фронтовой (тактической, ближней) авиации, совершил 24 боевых вылета и награжден медалью «За боевые заслуги». Он погиб 14 марта 1942 года в возрасте 22 лет, но эти живые, настоящие письма, которые остались в наследие, особенно ярко передают настроение того времени.
Есть еще одно интересное письмо, в котором сообщается о взятии Берлина. Оно датировано 2 мая 1945 года и адресовано Валентине Викторовне Петуховой. «Сегодня радостный день для Армии и для всей страны, сейчас передали по радио радостную весть, волнующую и пьянящую – Берлин наш! Даже голова кружится. Теперь уж час победы недалек», – сообщает автор, назвавший себя «кружковцем». Валентина Петухова с 1939 по 1944 год была руководителем драмкружка при Доме художественного воспитания детей в Новосибирске, и в ее фамильном фонде хранится 35 фронтовых писем от бывших воспитанников. И здесь, действительно, стоит еще поговорить о том, насколько разные материалы бывают тех самых писем. На чем только не были написаны солдатские «треугольники» – и на бухгалтерских документах писали, и просто на клочке бумаги. Одно из писем было написано на четверти бумажной мишени, как это сделал, к примеру, один из учеников Валентины Петуховой. Но даже обрывки пожелтевшей бумаги могут рассказать многое о жизни тех, кто каждый день смотрел в глаза смерти. Несмотря на то, что каждое письмо подвергалось обязательной цензуре. Также стоит отметить, что на многих письмах встречается специальная печать «Просмотрено военной цензурой».
«Семья раскололась и разлетелась как от разрыва снаряда»
Письма сержанта Анатолия Антоновича Медляк как раз можно идентифицировать по тем самым знаменитым солдатским «треугольникам». Организаторы на стенде этой экспозиции даже разместили схему, наглядно показывающую, как такие фронтовые письма складывали. Комплекс писем (52 документа), написанных с фронта Анатолием Медляком, адресован родителям, сестрам и другу.
Он вместе с семьей проживал в Новосибирске, на Ядринцевском спуске. В письмах он вспоминает жизнь до войны: «Да мама, хорошая была у нас семья, но видно так нужно, что вся семья раскололась и разлетелась как от разрыва снаряда. Но ничего, войну кончим. Может быть, кто-нибудь да вернется»; «Да как бы хотелось побыть с полчасика в Новосибирске. Ну ничего, мы еще с Тарзаном поохотимся». Часто в письмах видно беспокойство о материальном состоянии семьи. Одна из сестер плохо учится в школе, и в письмах к ней Анатолий ругает ее, дает наставления, а в письме к другой сестре добавляет: «А Наде передавай, что если она так будет учиться, то я ей и письма писать не буду». Последнее письмо сержанта Анатолия Медляка датировано 10 октября 1943 года, а 20 октября этого же года он погибает. Родителям же пришло письмо, написанное 24 октября 1943 года его другом. «Я вам хочу сообщить нерадостную вещь как для меня, так и для вас про вашего сына Анатолия.
20 октября его сильно ранило, и он умер после ранения, еще жил часа три. Умер уже в санроте, я лично видел и похоронил, поставил памятник и звезду», – говорит автор в письме.
Как говорит руководитель проектного отдела музея Кирилл Мукосеев, письма военных лет – документы особого качества, их авторы не рассчитывали, конечно, на публикацию, здесь нет художественного вымысла. Написанное от руки послание несет в себе своеобразную энергетику автора. «В некоторых расшифровках писем, которые мы разместили на стендах выставки, мы сознательно оставили стилистику и пунктуацию в первоначальном виде, чтобы передать своеобразную энергетику автора, – отметил Кирилл Мукосеев. – Не все письма написаны разборчивым почерком, не все сохранились в полном объеме, не все авторы писем были абсолютно грамотными людьми. Однако же, абсолютно все фронтовики хотели общения и старались по мере сил донести до своих близких весточку о себе».
Переписка отца с сыном и немецкий автомат
В состав фамильного фонда командира 258 гвардейского стрелкового полка 56 гвардейской Смоленской стрелковой дивизии Степана Артемьевича Ильина входит переписка с родными в годы войны. В музей в 1981 году его письма передала вдова Варвара Дмитриевна Богданова-Ильина. Особая ценность комплекса в том, что кроме писем с фронта самого Степана Ильина имеются письма, отправленные на фронт его сыном Олегом (семь документов) и одно письмо от матери. Первое письмо Степана Артемьевича родным датировано 24 декабря 1942 года – в нем он сообщает о получении трех открыток, прочитать которые пришлось по пути на передовую, беспокоится о получении ранее отправленных родным денег и сообщает о представлении к правительственной награде. «Читайте в газетах, на днях должны прочитать мою фамилию – я представлен к правительственной награде. Ну всего хорошего, ваше задание выполнено с успехом», – говорит в письме Степан Ильин.
Из семейной переписки можно узнать, что в Новосибирске у Степана Ильина осталась семья: жена, двое сыновей, Олег и Игорь, мать и отец. Старший сын, Олег, в 1942 году учился во втором классе, был отличником, хорошо рисовал и коллекционировал марки. Отец писал ему: «Твой рисунок получил и очень доволен – нарисовал ты его хорошо. Показывал друзьям и все в восторге»; «Открытку и письмо от тебя получил и горжусь тобой, что ты такой умница: отличник, пишешь хорошо, рисуешь прекрасно, стихи сочиняешь отлично, но вот насчет артистических способностей еще не знаю, разве по радио, когда выступишь», – а сын отвечал: «Папа, я коплю марки. У меня заграничных 50 марок, а советских 333».
В своих письмах к отцу Олег (Алик, как ласково называли его в семье) делится новостями: «Я недавно получил табель на родительском собрании. Я же всю первую четверть получил отлично и по арифметике, по письму, по естествознанию, по географии, по военному делу и по поведению», а в письме от 4 января 1943 года знакомит отца с расписанием праздничных новогодних мероприятий. В ответных письмах подполковник Ильин рассказывает родным, что «свои именины справил в блиндаже при коптилке». «Аля, мы теперь уже гвардия! Вот и оправдали доверие сибиряков», – сообщает о присвоении в апреле 1943 года 56 стрелковой дивизии звания «Гвардейской». В одном из писем Олег попросил отца по возвращении с фронта подарить ему немецкий автомат. На просьбу сына он отвечает: «Вот уж насчет немецкого автомата могу сказать одно: взяли у них много, а переслать не могу тебе. Придется тебе дожидаться до окончания войны». Впрочем, немецкий автомат оказался в фондах Краеведческого музея, поэтому организаторы выставки решили им и другими немецкими трофеями дополнить этот стенд.
«Как много оказалось нужных мелочей, которым нас не учили»
В годы войны переписка с родными была очень важна для солдат – письма из дома помогали им выжить, поддерживали их боевой дух. «Ты, мамчик, меньше обращай внимание на то, что я редко пишу. Ты сама пиши мне почаще. Твои письма мне очень и очень дороги. Они вселяют в меня бодрость, радость, уверенность в силы», – пишет жене командир 31 Гвардейского стрелкового полка 9 Гвардейской Краснознаменной стрелковой дивизии Николай Гаврилович Докучаев в июле 1942 года. Из его фронтовых писем становится ясно, что фронтовое письмо – ценный источник по изучению военного быта: «Сейчас сижу в маленькой землянке, горит маленькая коптилка и дымит печь. Война идет своим чередом. Ухают орудия, иногда слышится шум немецкого снаряда или вой мины. Землянка вздрагивает от взрыва и с потолка сыпется песок. То самолет вдруг бросит сверху пару «гостинцев», и опять тихо. В общем, приятного мало»; «Как много оказалось нужных мелочей, которым нас не учили: разжигать костер в воде из сырых дров, на ветру с одной спички и варить на нем собственный обед, вскрывать без ножа консервы, копать землю»; «Научился много ходить пешком. Знаешь мне сейчас пригодилось это хождение, я не так устаю, как прочие, приходилось ходить по несколько десятков километров в день и до сотни с лихвой в сутки».
«Я хочу быть с тобой, но не хочу, чтобы ты была здесь»
Кроме фронтовых писем, в коллекции музея есть письма тружеников тыла. Среди них – переписка 1943—1944 годов супругов Михаила и Веры Диомидовых. Михаил Андреевич Диомидов участвовал в восстановлении Сталинграда, был инженером цеха изготовления механических конструкций, и в письмах, адресованных жене в Новосибирск, рассказывал о быте: «…тебе здесь быть сейчас никак нельзя, до того все здесь неприглядно, неуютно и не устроено, что ты только плакала бы»; «Одно из хороших то, что я получил на днях хорошие рабочие ботинки, одеваю их с вязаными носками и ноги сейчас совершенно не мерзнут. На днях получу комбинезон, и главинж пообещал, что как придет первая партия теплых вещей, так я сразу же получу»; «…наша конторка представляет из себя половину вагона, забитого с обломанной стороны досками с прорезанным окошечком и дверью, и поставленной железной печкой. Без нее (железной печки) мы бы сейчас пропали.
Последние полторы недели дуют холодные северные ветры, и по утрам на улице настоящие морозики». А в письме от 8 августа 1943 года Михаил пишет, что его временно поселили в комнате с семейными. И в этом же письме читаем описание разрушенного города: «Выйдешь на крыльцо, глаз встречает только битый кирпич и среди него торчащие печи, да кругом на ветру шелестит сорванное и дырявое от пуль железо. А ветер здесь все время. Сейчас около дома стучат топоры – рабочие ремонтируют сами себе дом, дом – в котором уже два дня живу и я».
Из первых писем Михаила Диомидова становится понятно, что его жена Вера беременна. «Я хочу быть с тобой, но я не хочу, чтобы ты была здесь, я даже об этом сейчас и не думаю. Мне хочется, чтобы последние дни перед родами ты могла бы со мною быть, чтобы я не давал тебе грустить и чтобы, когда ты будешь в больнице, то думала бы, что я здесь с тобой почти, недалеко от тебя», – пишет супруг.
Некоторое время спустя Вера, отвечая мужу, рассказывает об уже родившемся ребенке и бытовых проблемах: «Милый мой Мишутка, позавчера нашей маленькой дочке исполнился месяц, и я посылаю тебе посмотреть, какие у нее волосики, отпечаток ножки и ручки»; «Девчушка такая веселая, большеглазая. У нее сейчас растут новые волосики, и ты знаешь, Миша, светлые. Ну, не очень белые, но светло-русые, а родилась она с черными как смоль волосами. Похожа она на воробушка, такая же взъерошенная, толстенькая, смешная, быстрая»; «Вчера мама с Валей (меня они уже не берут с собой) поехали копать. Уехали они часов в 7 утра, а вечером мама пришла домой чуть жива. Я испугалась, когда увидела ее. Часто она приходила домой усталая и раньше, но такой как вчера, я ее еще никогда не видала». Все свои письма Вера Диомидова подписывала в конце «Твоя птичка-Чижик». Так ласково называл и Михаил свою жену.
Постоянная экспозиция «Живые письма. 1941–1945» обращает посетителя к истории Великой Отечественной войны. Разные по объему, содержанию и настрою письма связаны единой мыслью – победить и скорее вернуться домой. «Живые письма» трогают сердце скорбью по погибшим, еще раз заставляют вспомнить о лихолетье, заставляют переживать и задумываться об итогах и уроках былой войны.
Фотографии Константина Кутузова