Ставший глухим как пень, композитор после премьеры в венском театре Кернтнертортеатр передает дирижерскую палочку своему другу.
7 мая 1824 года, во время первого исполнения Девятой симфонии в театре Кернтнертортеатр в Вене, Людвиг ван Бетховен действительно является единственным человеком, который не осознает, что последняя нота его Девятой симфонии только что прозвучала. Повернувшись спиной к публике с закрытыми глазами, он еще несколько секунд продолжает отбивать такт. Глухой как пень, он не слышит звуков оркестра и полагается лишь на музыку, звучащую у него в голове. Однако он на несколько секунд отстает от оркестра, отсюда и задержка.
Скрипач Йозеф Бём впоследствии признается: «Он яростно жестикулировал. В некоторые моменты он резко выпрямлялся, в другие – склонялся до земли; он двигался так, словно хотел лично играть на каждом инструменте и петь вместо всего хора. Все музыканты, продолжая играть, позволяли ему следовать его собственному темпу». Надо отметить, что перед концертом дирижер Микаэль Умлауф дал указание музыкантам и певцам полностью игнорировать Бетховена.
Все встают, овация
Бетховен наконец открывает глаза и поворачивается к оркестру. Он не слышит, как публика неистово хлопает в ладоши. Контральто Каролина Унгер изящно направляется к Бетховену, приглашая его повернуться, чтобы получить овации зала. Зрители удваивают энтузиазм. Овации стоя! Зная, что он ничего не слышит, зрители машут руками в воздухе, кидают к потолку десятки шляп и носовых платков. Это триумф. По словам очевидца, «зрители встретили музыкального героя с величайшим уважением и симпатией, они с глубоким вниманием слушали его великолепное и гигантское творение и бурно аплодировали, часто в момент самого исполнения и после каждого акта». Исступленное почтение венской публики ошеломляет Бетховена до такой степени, что ему даже становится немного неловко. Бетховена отвозят к его секретарю Антону Шиндлеру, где он валится на постель и засыпает на всю ночь, не выпив, не отужинав и даже не раздевшись.
Этой Девятой симфонией он одержим уже 32 года. С того самого дня в 1792 году, когда молодой Людвиг открыл для себя поэму Шиллера «Ода к радости». Ему 22 года. Его разум буквально воспламеняется. Он уже мечтает положить это на музыку. Его друг Людвиг Фишених поддерживает его, и, поскольку он близок к семье Шиллера, пишет им в январе 1793 года, чтобы рассказать о своем молодом друге-музыканте. «Посылаю вам сочинение () от молодого человека, чьи музыкальные таланты станут всемирно известными... Еще он хотел бы положить на музыку "Оду к радости" Шиллера… Я ожидаю от него чего-то безупречного, потому что, насколько я знаю, он действительно велик и возвышен». Невероятное предчувствие.
Не совсем гимн радости...
Бетховен уезжает в Вену. Проходят годы. Проект, спрятанный в уголке его мозга, постепенно созревает. В нескольких случаях музыкант придумывает мелодические темы для своей симфонии, которые он пускает то тут, то там в своих композициях, чтобы проверить их звучание. То же самое он делает и со стихами «Оды к радости», разбивая их на части, чтобы переложить на музыку.
Так, в эпилоге Фиделио можно узнать третью строку второй строфы. За двадцать лет произведение созревает в сознании маэстро. В 1812 году на Бетховена снисходит озарение: он посвящает симфонию ре мажор поэме Шиллера. Поскольку он только что закончил сочинять седьмую и уже начал восьмую симфонии, «Гимн радости» будет под номером девять! Опять же, время, время… Десять лет! Идея смешать хор и солистов приходит к Бетховену, завершившему в декабре 1823 года четвертую и величественную часть своей симфонии. До концерта он все еще колеблется: следует ли заменить финальный хор чисто инструментальным финалом?
В первые месяцы 1824 года Бетховен переживает период отчаяния. Венцам нравится только итальянская опера и Россини. Он хочет уехать в Лондон. Может быть, там смогут по достоинству оценить его выдающийся талант. Только письмо от самых его преданных поклонников, умоляющее композитора не уезжать, удерживает его в Вене. Репетиции Девятой симфонии – это настоящая каторга. Певцы жалуются на слишком высокие ноты в ряде отрывков, которые почти невозможно спеть. Они настаивают на том, чтобы композитор изменил свою партитуру: напрасно, он остается глухим к их жалобам. Несмотря на все эти подводные камни, концерт 7 мая проходит с оглушительным триумфом. Но Бетховен пока не удовлетворен. После того как заплатили музыкантам и хористам, а также распечатали множество партитур, в его кармане почти ничего не остается. Всего около 420 флоринов. Композитор в полном отчаянии, убежденный в том, что его обманули. Ну какой это, к черту, «Гимн радости»…
Фредерик ЛЕВИНО, Гвендолина ДОС САНТОС Le Point (Перевод
Александра ПАРХОМЕНКО)