В древнеславянской мифологии Злыдни представляли собой демонические существа, принадлежащие к низшему миру, враждебные человеку и приносящие несчастье и беду. Они были связаны с понятием недоли и навьями, подчиняясь скрытым силам. В народных представлениях их часто ассоциировали с различными негативными персонажами, такими как Доля, Недоля, Горе-Злосчастье, Лихо и Кикимора.
В белорусских преданиях Злыдни могли представляться в виде невидимой женщины без языка, глаз и ушей, которая прежде была змеёй, либо как худые облезлые животные, обитающие в доме за печкой.
Согласно поверьям, избавиться от Недоли или Злыдней было крайне трудно, но возможно. Это можно было сделать различными хитростями, такими как запереть их в мешок и бросить в болото, связать и оставить на дороге, заманить под камень или закопать. Однако такие существа обычно переходили к тому, кто освобождал их, часто в сказках это был завистливый сосед или барин. Если кто-то решит избавиться от злыдня, он немедленно нападет на этого человека и будет преследовать его непрекращающимся образом.
Подобно другим нечистым существам, его можно уничтожить, пронзив колом и бросив в болото, при этом необходимо вонзить кол в злыдня еще раз. Однако, если кол будет извлечен, злыдень вернется к жизни. Тот, кто избавится от злыдня, немедленно обогатится. Если человек заселит новый дом, где обитает злыдень, он обречен на бедность. Переезжая в новое жилище, люди могут не заметить, что злыдни спрятались в вениках или жерновах, чтобы уехать вместе с ними. Чтобы избавиться от них, при переправе через мост необходимо выбросить все веники и жернова в реку или пруд, что приведет к гибели всей рыбы в водоеме.
Персонаж Злыдня также был известен в русском фольклоре как Недоля или плохая Доля, а также имел синонимы, такие как Горе, Беда и Лихо. Сюжеты, связанные с этим персонажем, широко использовались в народных сказках и литературе.
В народном колдовстве сохранился обряд под названием "переклад", который имел схожее назначение. При этом проблемы символически передавались на предмет, оставленный на перекрёстке. Подобное значение также было замечено в древнеиудейском обряде "козёл отпущения", где одного козла наговаривались беды и изгоняли, а другого приносили в жертву Богу.