Виктория смотрела на сообщение в соцсетях и не могла поверить. Ей писала какая-то знакомая матери, назвавшаяся Людмилой Сергеевной:
«Вика, имей совесть, мать тебя растила, кормила, а ты забыла о ней. Подумай, что чувствует несчастная одинокая женщина, ведь ты ей дочь. Если ты забыла, хочу напомнить, что через месяц у Татьяны юбилей, позвони или хотя бы напиши».
Вика набрала номер брата:
– Виталька, что происходит, что с мамой?
– В смысле? Все нормально, насколько мне известно, созванивались утром. Почему ты спрашиваешь?
– Прочла сейчас о себе кое-что интересное в соцсети.
Отношения Виктории и матери никогда не были простыми, в детстве мать часто упрекала дочь, что именно из-за нее из семьи ушел муж, отец Вики.
«Он крика твоего не выдержал, ты так кричала в младенчестве, что впору и самой было из дома бежать. Так и сказал, мол, оставайся со своей ненормальной дочкой, а с него хватит». Как было на самом деле, Вика не знала, знала лишь, что отец, действительно, бросил семью, когда ей не было и года, а Витальке едва исполнилось три.
Она долго винила себя за неустроенность матери, в подростковом возрасте даже убегала из дома, тогда у Татьяны Федоровны появился, как сейчас говорят, гражданский муж Станислав Илларионович. Станислав Илларионович запомнился девушке чрезвычайно сварливым характером, все ему было не так: то посуду в сушке расставили не по рангу, то на ужин подали разогретый обед. От придирок отчима Вика и сбежала, гуляла по городу почти неделю, ночуя на вокзале, пока ее, измученную и голодную, не приютила какая-то пьяная женщина, живущая в подвале неподалеку. Оказавшись в маленьком, грязном помещении, заставленном пустыми бутылками и какими-то старыми коробками, Вика боролась с желанием вернуться домой. А когда в подвальчик пришли «гости», девочка рванулась к двери. Мать встретила Вику с поджатыми губами, а Виталий рассказал сестре, что чванливый Станислав Илларионович накануне собрал чемодан и отбыл в неизвестном направлении.
Вика уехала из дома, едва переступив порог совершеннолетия. В родном городе бывала не часто, раз в пару лет, но переводы матери слала регулярно. Пару раз девушка попыталась наладить отношения с матерью, даже приехала в отчий дом, взяв отпуск, но мать сухо бросила:
– Наследство приехала делить? Рано, я пока жива.
– Мама, что ты, какое наследство, я просто приехала к тебе.
– Ишь ты, любовь дочерняя проснулась, а была ли эта любовь?
И впервые в жизни Вика высказала родительнице все, что накипело – ни единого дня в своей жизни она не чувствовала материнской любви, не чувствовала себя защищенной.
После таких слов ничего не осталось, как уехать из дома, который она не могла больше называть отчим. Переводы она все также продолжала слать на карточку матери, а брат уверял, что та получает и тратит деньги с большим удовольствием.
– Что, ты ее не знаешь? Включает обиженную мать перед своими подругами, жалуется на нас. Она и на меня, вероятно, жалуется.
– Это вряд ли, тебя она всегда выделяла, ты же мужчина, ее опора, а я…
– Да ладно, может и выделяла, но лишь до тех пор, пока не женился.
– А ты женился, братик? Вот это новость, а почему я ничего не знаю?
– Ну как женился, – замялся Виталий, – просто сошелся с одной замечательной девушкой Олесей, ушел от матери, мы снимаем квартиру. Теперь и я в стане врагов…
– Слушай, у меня идея, – воскликнула Виктория.
В день шестидесятилетия Татьяна Федоровна принимала гостей дома. Она рассчитывала снять ресторан, но Вика почему-то не прислала перевод. Женщина не стала звонить дочери, велика честь, и без ее подачки обойдется, зато у нее теперь полное право считать себя несчастной матерью: дочь бросила, сын променял ее на эту вертихвостку.
Татьяна Федоровна два дня готовила, она давно не устраивала столь масштабного застолья и очень устала, но в день торжества успела сходить в салон, сделать прическу и маникюр.
«Не могу позволить себе раскисать, подруги должны завидовать тому, как я сохранилась», – говорила она себе, рассматривая в зеркале отражение. Отражение ей нравилось.
Праздник был в разгаре, когда раздался звонок в дверь.
– Ты еще ждешь гостей?
– Наверное, это Виталий, он обещал подъехать позже.
Но это был не Виталий, на пороге стоял курьер с огромной корзиной цветов. Роскошная композиция с розовыми гвоздиками, ранункулюсами и хризантемами впечатляла.
– Ой, а тут открытка, – воскликнула та самая Людмила Сергеевна, что упрекала Вику в бессердечности.
«Дорогая мама, розовые гвоздики дарят самым близким людям – мамам…» – прочла женщина, но Татьяна Федоровна вырвала из рук послание дочери. Она читала искренние строчки и впервые в жизни плакала над словами дочери.
– А вот и Виталька со своей девушкой, – раздалось из коридора.
Сын сжимал в руках все те же розовые гвоздики.
– А это вам, – тихо сказала смущающаяся Олеся.
– Что это?
– Робот-пылесос, это от нас с Викой.
Повисла пауза, Татьяна Федоровна тихо плакала, подруги стояли в растерянности, ведь юбилярша всегда рассказывала о неблагодарности детей. Первой пришла в себя Людмила Сергеевна:
– Все, давайте за стол, гостей ведь больше не будет?
– Будут – раздалось за их спинами.
Они стояли напротив друг друга – мать и дочь, но не решались сделать шаг.
Татьяна Федоровна, наконец, стряхнула оцепенение:
– Прости меня, доченька.
Ее слова звучали тихо, но были подобны весеннему грому. Вика бросилась к матери.
– Ну вот и хорошо, вот и славненько, – говорила Людмила Сергеевна, уводя гостей в гостиную, – пусть побудут вдвоем.
Читайте и другие наши истории:
Причина странностей соседа
Судьбоносная покупка, или Случайностей не бывает
Ирония судьбы, или Букет для Людмилы
Спасибо за ваши лайки! Подписывайтесь на наш цветочный канал AzaliaNow, впереди много интересного.