Специфика профессии военного лётчика делает цену человеческой ошибки, слабости, лжи, гордыни, подлости или трусости запредельно высокой.
Если в обычной жизни проявления таких качеств характера приводят зачастую лишь к неприятностям, то в авиации цена таких проявлений – человеческие жизни! Хотя, думаю, после прочтения данной истории многие приведут примеры и из других областей человеческой деятельности с не меньшим драматизмом.
Вот вторая история от ветерана – лётчика, прошедшего путь от Халхин-Гола до Берлина, от рядового лётчика до командира полка, Петра Дмитриевича Егорова.
«Вместе с молодым пополнением к нам в полк однажды прибыли лейтенанты Горбунов и Печеный. По первым впе-
чатлениям определил для себя, что первый будет драться
честно и открыто, второй не внушал такого доверия. Мы
видели, как высокомерен и груб был он с подчиненными
и даже с равными и как льстил и угодничал перед на-
чальством. «Этот будет хитрить, ловчить и даже врать
безбожно»,— подумал тогда я. Последнее особенно опас-
но, в жизни вообще, а на войне — тем более. И я не
ошибся в своих предположениях. Лейтенант Печеный в
одном из первых боевых вылетов сбил немецкий бомбар-
дировщик при следующих обстоятельствах: десятка
Яков под моим командованием вылетела на прикрытие
наземных войск и переправы через Терек западнее Моз-
дока. Облачность была десятибалльная, но не плотная.
Мы патрулировали над районом прикрытия на высоте
тысяча метров. Справа из облаков вывалилась пара
«мсссершмиттов», но, увидев Яков, тут же скрылась в
облачности. Через некоторое время еще четверка «мэ-
сов» появилась под облаками со стороны Прохладного,
однако, заметив нас, убралась восвояси. Время патру-
.лирования подходило о концу. Я заходил на террито-
рию, занятую врагом, чтобы отыскать цель для штур-
мовки. В это время один Як из нашей группы нырнул
в облака, тут же вынырнул и встал в строи. Целей для
штурмовки я не обнаружил. Возвратившись, я доложил
командованию, что войска и переправу прикрыли, само-
летов противника в район не допустили, боя не вели и
не штурмовали.
— Как не вели бой? А лейтенант Печеный доложил
начальнику штаба, что сбил «юпкерса»?
— Никаких «юнкерсов» не было, никто не стрелял,.
а за ложные доклады нужно к ответственности привле-
кать. Пока заданий на вылет нет, разрешите провести
разбор со всем летным составом?
Летчики собрались в большой палатке, в которой
ночью спали.
— Лейтенант Печеный, расскажите летчикам, где,.
когда и при каких обстоятельствах вы сбили «юнкере»?
— Уже к концу патрулирования я решил проверить,
что там за облаками. Облачность тонкая, быстро про-
ткнул ее, смотрю, прямо передо мной «юнкере». Нажал
на все гашетки, и «юнкере» отправился на землю.
— Товарищ командир, «юнкере», видимо, висел при-
вязанный на веревочке, и Печеный его одной очередью-
сразил,— сострил Приказчиков.
Летчики засмеялись. Казалось бы, только от такого
замечания и смеха можно было сгореть со стыда, но Пе-
ченый невозмутимо продолжал врать.
— Во-первых, кто вам разрешал покинуть строй?
Капитан Наумчнк, вы разрешали ему покинуть строй?-
— Нет, не разрешал.
— Я решил проверить, что делается за облаками,—
твердил Печеный.
— В воздухе решение принимает командир группы,
и его решение для всех обязательно. Это первое ваше
нарушение, за что вы будете наказаны. Во-вторых, где
упал «сбитый» «юнкере»?
— Точно сказать не могу, из-за облаков было не-
видно, где-то там, за линией фронта...
— А может быть, он в облаках повис на веревочке?
Под облака никто не падал.
Обстановка была ясной.
Командир полка подвел итог:
— Кто из летчиков видел, как падал «юнкере»?
Все молчали.
— Товарищ Печеный, известно ли вам, при каких
условиях записывается на личный счет летчика сбитый
самолет? Если самолет упал на нашей территории—
туда направляется представитель штаба за подтвержде-
нием, если он упал за линией фронта—тогда нужно
подтверждение от видевших летчиков. У вас ни того, ни
другого нет, следовательно, считать, что вы сбили само-
лет противника, не можем.
— Таким путем,— сказал комиссар полка Гожаре-
вич,— мы перебьем всю немецкую авиацию, а они, как
видите, прут на нас, и остановить удалось только под
Грозным…»
Так начал свой боевой путь молодой лётчик Печёный, пытался приврать, был пойман за руку, чем запомнился своим товарищам, но позже он вроде бы влился в боевую работу, и об этом случае забыли, однако однажды его характер снова себя проявил, вот как об этом пишет Пётр Дмитриевич:
«….Из писем я узнал, что под Темрюком погиб
Алеша Приказчиков и что предал его в бою Печеный,
но как, при каких обстоятельствах—не знал. Гибель
Алеши я очень переживал. В эскадрилье у меня он был
самым любимым летчиком, командиром звена и замес-
тителем. Сознание мое отказывалось верить, что нет
больше боевого друга, надежного товарища. После Кос-
ти Колыхалова это была самая тяжелая утрата для ме-
ня, для эскадрильи, для полка. Подробности я узнал
только в 1944 году под Варшавой, когда командование
42-го гвардейского истребительного полка пригласило
меня для вручения гвардейского знака.
После вручения я попросил пригласить Печеного.
Я не хотел его упрекать, стыдить, тем более что в по-
следнее время командование отзывалось о нем положи-
тельно. Я просто хотел посмотреть в глаза человеку, по
вине которого погиб такой замечательный летчик и че-
ловек, как Алеша Приказчиков. Но Печеного почему-то
не нашли. Утром рано я улетел к себе в полк.
Обстоятельства гибели Алеши мне стали известны
в 1979 году из книги Павлова «Друзья мои однопол-
чане».
«25 сентября 1943 года на разведку противника вы-
летел командир первой эскадрильи Герой Советского
Союза гвардии капитан А. Л. Приказчиков со своим
ведомым гвардии младшим лейтенантом А. С. Гусаком.
Их прикрывала пара истребителей. Ведущий был гвар-
дии старший лейтенант Н. П. Печеный. Как только
«Яковлевы» исчезли в утреннем небе, мы, проводив их,
обсудили между собой неприятный инцидент, возникший
между командиром эскадрильи и его заместителем.
...Получив от командира полка задание выслать чет-
верку истребителей на разведку противника в район
Темрюк—Голубицкая, гвардии капитан А. Л. Приказчи-
ков приказал выполнить его паре гвардии старшего лей-
тенанта Печеного. При этом он ему сказал:
— Для прикрытия своей пары от вражеских истре-
бителей выберете любую пару летчиков по своему ус-
мотрению. Учтите, в районе разведки патрулируют вра-
жеские истребители, они могут напасть на вас из заса-
ды, поэтому будьте бдительны, осторожны.
— В таком случае выполнение задачи немыслимо
без потерь,— с раздражением ответил командиру Пече-
ный. Находившиеся рядом летчики насторожились. Их
удивило поведение этого опытного воздушного бойца.
Командир эскадрильи понимал—усомнившегося в
успехе летчика на разведку посылать нельзя. Он принял
такое решение:
— На разведку я вылетаю со своим ведомым. Вы
гвардии старшин лейтенант, будете прикрывать нас Все
внимание мы сосредоточим на поиске замаскированных
банков Вы же не подпускайте к нам «мессершмиттов».
На аэродром возвратились только два самолета. Мед-
ленно, ка'к бы нехотя переставляя ноги брел к команд-
ному пункту насупившийся, угрюмый Печепыи. За ним,
склонив голву, шел его ведомый. К ним подбежал
Адъютант гвардии лейтенант В. Садовников, дрожащим
голосом спросил:
— Где командир?
— Сбили зенитчики,— устало выдавил из себя Пече-
летчик окинул его неодобрительным взгля-
дом, тяжело вздохнул, неуверенно добавил:
— Сначала сбили капитана, а потом Гусака. Коман-
дир отвернул пылавший самолет в сторону залива, ма-
шина Гусака упала поблизости Темрюка.
Опытные летчики не поверили Печеному. Каждыи
из них десятки раз летал на разведку, с малых высот
разыскивая вражеские объекты, проносился над зенит-
ками и фашисты даже не успевали открыть стрельбу
по краснозвездному истребителю. Приказчиков совер-
шил десятки вылетов на разведку. Он постоянно возвра-
шащался па аэродром без единой пробоины в машине. Не
могли зенитчики сбить его, мастера маневра и пилота-
жа. Такое единодушное мнение было у нас. Но как про-
верить доклад Печеного и его ведомого летчика? Тем-
рюк еще оккупирован фашистами.
Через полчаса после возвращения пары Печеного с
аэродрома в станицу Анастасьевскую (в сорока кило-
метрах восточное Темрюка) на разведку вылетели ист-
ребители под командованием Горбунова. Они обнару-
жив около двухсот танков и автомашин, по радио соооше-
но об этом штурмовикам, которые нанесли по ним
бомбовые удары. Разведчики возвратились на аэродром,
сообщили о количестве уничтоженной техники против-
ника.
Утром 27 сентября советские войска освободили Тем-
рюк, туда выехал адъютант эскадрильи В. Садовников.
Он выяснил обстоятельства гибели Приказчикова и Гу-
сака. Жители города рассказали о ходе воздушного боя,
о гибели летчиков и отдали сохраненные документы
гвардии младшего лейтенанта Александра Семеновича
Гусака.
...Четыре краснозвездных истребителя промчались
над Темрюком, затем два из них снизились до бреюще-
го полета, вторая пара поднялась высоко в небо. Вот по
этой паре и стали бить вражеские зенитчики. Как потом
признался Печеный, ему показалось, что все немецкие
зенитки стреляли только по нему и его ведомому, поэто-
му он поднялся на высоту более 5000 метров, куда сна-
ряды не долетали. С этой высоты Печеный и не увидел
подкравшихся к нашим разведчикам мессершмиттов».
О допущенной роковой ошибке он догадался, когда вни-
зу вспыхнул и упал сначала один, затем второй са-
молет.
Так погибли Алексей Лукич Приказчиков и Алек-
сандр Семенович Гусак….»*
_______________________________________________
*- Егоров П. Д.
Крылья крепнут в сражениях.— Иркутск: Восточно-Сибирское книжное издательство. 1987.