В просторном офисе, стилизованном под славянскую избу, за большим резным дубовым столом, посреди которого стоял настоящий медный самовар на углях, на больших резных дубовых стульях сидели двое: кот Василий и Алексей Потапович, директор рекламной фирмы «Веретено».
Алексей Потапович был статный мужчина, одетый в старославянские одежды, он был седой, но выглядел моложаво для своих трехсот лет.
«Как там Иван?» — спросил Алексей у Василия.
«Ну, перенес инициацию, и уже хорошо, то, что он еще не осознан до конца, так это нормально, никто из нас с первого разу не смог осознать своего просветления», — ответил Кот, отпивая из кружки Иван-чай.
«Да, пришлось использовать непопулярные методики: коньяк, мелкое хулиганство, в общем, пришлось прикрыть «незакрытый гештальт». Сейчас вот медитирует на свое отражение, изучает свой открывшийся третий глаз. Не стал ему мешать, решил его оставить одного», — продолжал кот, заедая чай тульским пряником.
«Долго мы его ждали, думаю, еще немного подождем, ты уж готовь его по науке, не зря же ты ученый», — промолвил Алексей.
«Дак по науке, не иначе, обучались как-никак», — Кот выудил из ниоткуда красный диплом и начал махать им перед носом Алексея Потаповича.
«Ты мне тут корки свои не свети, и так в курсе, что на опыте ты», — сказал Алексей и засмеялся.
Алексей Потапович был леший, когда-то давно он был хранителем местного леса. Но теперь тут сплошная застройка.
Потаповичем он стал после того, как, будучи охотником, по неосторожности попал под лапу весеннего медведя. Косолапый сильно его переломал и бросил умирать в своей берлоге. Медведи предпочитают ферментированное мясо.
Но стать смертным Алексею не было суждено. Так совпало, что была масленица, а может, так и не совпало вовсе, но в его 33 года сам Велес прислал к нему свою птицу Гамаюн заключить договор.
Договор гласил:
«Се бо будет хранити лес и зверие в том пределе.
Идеже падет от лап медведя косматого, тамо будет разумети глас твари Божией, и возможет навести чары на всякаго».
Боль была столь ужасной, а смерть стояла напротив, затачивая свою косу, что Алексей, не раздумывая, подписал договор своей кровью.
В тот миг он был исцелен и обрел осознание, что отныне он леший.
Люди чурались его, да и любил он на местных морока насылать, чтобы неповадно было в леса его заступать смертным простым, а зверь всякий защиты и подмоги просил.
Да давно веретено не проворачивалось, семьдесят лет как в мире героя не пробуждалось. Видать, грядет, грядет беда на землю Русскую, — грустно повествовал леший...
Облака
Гонит в осень туман,
Над водой
Золотой караван.
По лесам
Заплутали дожди,
С ними я,
До капели не жди.
Опять игра, опять кино, снова выход на бис.
Плетёт судьбу веретено за чертою кулис.
Когда-нибудь замедлить бег и, уже не спеша,
Увидеть, как берёт разбег душа…
Снег летит,
Кружит время метель,
Над землёй
Белая канитель.
По весне
Ливни ринутся в бой,
С ними я
Возвращаюсь домой.
Опять игра, опять кино, снова выход на бис.
Плетёт судьбу веретено за чертою кулис.
Когда-нибудь замедлить бег и, уже не спеша,
Увидеть, как берёт разбег душа…
Опять игра, опять кино, снова выход на бис.
Плетёт судьбу веретено за чертою кулис.
Когда-нибудь замедлить бег и, уже не спеша,
Увидеть, как берёт разбег душа…