Баба Валя сделала глубокий вдох, затягивая раскаленные клубы никотиновых облаков внутрь своих легких. Валерий Политкарпович сморщил лицо от ощущения табачных поров, проникающих внутрь волосатой поверхности слизистой оболочки его слегка искривленных ноздрей. Пару месяцев назад он бросил курить и поэтому всякий раз морщился, четко ощущая вкус табака.
Баба Валя выпустила клубы дыма через уголок своего рта, чтобы никак не причинить неудобства Валерию Политкарповичу. Но Валерий Политкарпович нарочно закашлял и что-то весьма нецензурное прошипел в сторону Бабы Вали. Его шепот был не совсем шепотом, чтобы Баба Валя могла всё до последней буквы расслышать. Валерий Политкарпович всё это делал специально каждый раз, когда Баба Валя закуривала очередную сигарету. Ему просто чертовски хотелось закурить. Нить зависти прошибала разум Валерия Политкарповича , поэтому он всячески начинал изображать из себя нетронутую невинность, проявляя возмущения благородной девице-"Ах, сударыня, оставьте."
Валерий Полтикарпович был из числа "правильных или добропорядочных людей". А они, как известно, весьма сомнительного качества.
Добропорядочные люди "стучат" тихонько...Они размножаются особенно эффективно в период "жесткой руки". Валерий Поликарпович не был исключением. Он зачался в 37-ом в старой квартире, которую приобрел заботливый папка своим пасквилем. Валерий Политкарпович выходил из материнского лона с криком "ура", а ножками барабанил по воздуху донесение на собственную мать за не в полне политкорректное поведение во время беременности. Дело в том, что мать Валерия Политкарповича имела неосторожность что-то кому-то и где-то сказать. Валерий Политкарпович был уже в пузе добропорядочный. Он всё время вслушивался в разговоры своей матери, прислонясь ухом к её животу с внутренней стороны. И теперь по этому поводу он барабанил в воздухе на неё донесение.
Валерию Политкарповичу было чертовски трудно и досадно, когда последний гвоздь был выбит из стен нквд. Он сидел в углу и плакал. По настоящему плакал. Вампир без человеческой крови, умирает от голода. Валерий Поликарпович без ощущения, что где-то и кому-то не по себе от осознания, что вот-вот за ним подлетит чёрный ворон с легкой руки Валерия Политкарповича и унесет его в застенки, откуда он вряд ли вернётся, чувствовал себя невидимым, а от этого он умирал.
Последний гвоздь выбит. Валерий Политкарпович стал угрюм и подавлен. Ему не нравилось, что всем нравится жить. Он часто вспоминал "а вот раньше..." Ведь "вот раньше" никому не нравилось жить, потому что никто не знал, как жить, и что можно жить. Потому что нельзя было жить, а можно было бояться.
Все были равны, а кто не был равен, того уравнивали. А кто не хотел...не хотел про себя, но скоро за ним приезжали с легкой руки Валерия Поликарповича и...Всё было на местах, а что не было на местах, то ставилось на место "жесткой рукой". Кто не хотел стоять на месте, того ставили к месту у стену. Валерий Политкарпович любил "жесткую руку". Он был немного садомазохист. Ему нравилось причинять и он любил, когда причиняли ему.
Когда был выбит последний гвоздь,казалось, что жизнь закончилась. Но...К сожалению, слишком много добропорядочных людей.
Валерий Политкарповичу нравилось слышать голос "а вот раньше", который становился всё яснее и громче. Баба Валя затыкала уши от этого шума. Валерий Политкарпович смотрел на неё, сморщив своё лицо. Хотя лицо Валерия Политкарповича всегда было сморщено-ему не нравилось видеть отражение жизни в лицах людей. Он хотел снова увидеть в них отражение страха.
Баба Валя затыкала уши, когда особенно громко становился голос "а вот раньше"... Валерий Политкарпович всё это видел.
За окном послышался скрежет тормозов. На асфальт падал мокрый снег, скрывая бледную луну.
Баба Валя сделала глубокий вдох никотина. "Они всегда приезжают по ночам",-подумала Баба Валя. Её чемоданчик был собран с 37.