Кавказская война – сама долгая из тех, в которых доводилось участвовать России. В какой-то степени это была не война даже, а одно затяжное противостояние мощи и характеров, настоящее испытание, с которым справлялись далеко не все. Перелом в конфликте произошёл во многом потому, что от имама Шамиля, лидера горцев, отвернулись его соратники. Но и в российских войсках было немало перебежчиков – некоторые из них бились на стороне главы Северо-Кавказского имамата до самого конца.
От тягот службы – в горы
Кавказской войной принято называть серию действий русской армии по присоединению горных районов в период с 1817 по 1864 годы. В это время имперским войскам противостояли аварцы, кумыки, черкесы, осетины и абхазы, объединённые во всевозможные общества, княжества, ханства и союзы. Но самой опасной силой был Северо-Кавказский имамат – теократическое мусульманское государство на территории Дагестана и Чечни, образованное в 1829 году и расцветшее при Шамиле.
Имам был жестким, авторитарным правителем. Его методы руководства вызывали ропот среди соплеменников, продолжавших подчиняться ему скорее из чувства страха, чем уважения или преданности. И тем удивительнее то, что именно благодаря Шамилю в горах «прижилось» приличное число дезертиров из армии Российской империи.
Многие солдаты, не выдерживая палочной дисциплины, царившей в войсках, и тяжелой службы, которая неминуемо ждала их на Кавказе, предпочитали бежать из армии. Не останавливало даже жестокое наказание, которое ждало их в случае поимки – до 1500 ударов за первый побег и до 3000, что фактически было равносильно смертной казни, за второй.
В горах уставших от армейских тягот военных ждала полная свобода и понимание – об этом Шамиль заботился лично. Он называл перебежчиков «чистокровными друзьями», давал им оружие и землю для поселения, разрешал им жениться на кавказских женщинах и лично проводил обряды бракосочетания, если речь шла о свадьбе обращённого в мусульманство.
Взамен дезертиры учили горцев отливать пушки, обучали их стрельбе, исполняли обязанности полицейских в Дагестане. Некоторые стали приближёнными имама. Например, приближённым переводчиком Шамиля был Индрис – в прошлом солдат Андрей Мартин. И, естественно, помимо практической помощи перебежчики участвовали в военных действиях против своих соотечественников. Так, бывший военный Яков Алпатов совершал храбрые рейды в тыл русским войскам, а бывший прапорщик Иван Залетов отличился при взятии Ахалчи и Гоцатля. Солдаты, хорошо знавшие расположение имперских крепостей, часто становились проводниками при выполнении рейдов.
По шесть тысяч в год
За годы войны на Кавказе образовалась целая диаспора «инородцев». Они постепенно ассимилировались, стали своими. Историк Расул Магомедов отмечал, что в среде горцев даже существовало выражение «свои русские». По подсчётам учёного, в имамате насчитывалось более 15 специальных урочищ, заселённых перебежчиками. Целые слободы беглых русских солдат численностью до полутысячи человек находились в горах.
«Дезертиров действительно было много. По некоторым данным, за период с 1826 по 1850 год из российской регулярной сухопутной армии дезертировало около 155 тысяч человек, то есть в среднем более 6200 человек в год», — отмечал в интервью «Открытой газете» доцент кафедры истории России СКФУ Алексей Кругов.
При этом, по словам историка, многие потом возвращались назад. Хотя его коллега из СПБГУ, Дмитрий Овсянников, подчёркивает, что среди «инородцев» были и те, кто сражался за Шамиля до конца.
«В последнем оплоте Шамиля на стыке гор Чечни и Дагестана, в ауле Гуниб с имамом кроме его семейства было по официальным сведениям 400 мюридов. Современники событий описывали драму имама, когда от него отвернулись бывшие соратники, а многие наибы перешли на сторону русских войск в обмен на материальные выгоды, точнее на сохранение того, что они приобрели в ходе войны против империи. И лишь русские и польские дезертиры бились насмерть и погибли в горной крепости», — констатировал он.
Данное свидетельство ярко отражает то, насколько сложным событием в истории России была Кавказская война.