Октябрь 8 [1937 г.]. В 9-40 "Украина"* (опять "Украина"!) отходит от пристани. Медленно проплывает панорама Южного берега. Бесконечно долго огибаем Херсонесский мыс.
Как всегда, здесь ветрено, покачивает. Подходим к порту. Не пускают - маневры. Возвращаемся в открытое море. Подходим вновь. Вновь возвращаемся. Красиво проходят миноносцы. Подходим вновь. Из Севастополя идёт "Грузия"*. Но ворота за ней опять запираются. Ожидаем у самого входа в бухту.
Севастополь отсюда очень красив. Каменные 2-3-4 этажные здания разнообразной архитектуры взбегают тесной толпой на возвышенность между Южной и Артиллерийской бухтами.
Наконец, в 17-30 с опозданием на 3 часа мы высаживаемся. Прямо к Сергею Петровичу (Могилевскому). В единственной комнате на этот раз чисто - чувствуется заботливая женская рука.
Он только что кончил обедать, и как набоб расположился на диване. Пока мы разговариваем, Наталья Григорьевна готовит обед, и вскоре я ем прекрасную уху, жареную рыбу, компот, фрукты - всё вкусно приготовленное.
Конечно, Сергей Петрович билета не взял... После обеда сматываюсь на вокзал и заказываю билеты носильщику № 7.
Через час возвращаюсь, и вчетвером (за это время подошла молоденькая простенькая сестра Н.Г. - Раиса Григорьевна) идём гулять.
Мимо рейда, сверкающего огнями, на Приморский бульвар. Поздно, народа на бульваре мало. Но зато парочки не стесняются - можно насмотреться на них в самых разнообразных позах.
Октябрь 9. Конечно, жаркий солнечный день. Носильщик взял билет без плацкарта. Но показывает мне, двум молодым людям, спутникам моим по авто при последней поездке в Ялту, и Вале - некрасивой, маленькой, но славной женщине-технику Морзавода, запасной ход и заранее забирает наши вещи, чтобы разложить их по верхним полкам.
Входим первыми, вещи застаём на местах. Всё в порядке. Внизу детский сад... Тесно... Но народ хороший...
11-45. Отъезд. Лежим с Валей на верхних полках, дружески разговариваем, наблюдаем, как в Симферополе и Сарабуле происходит внизу баталия - втискиваются люди туда, где и прежние неизвестно как размещались.
Однако проходит время. все размещаются, обживаются, и из врагов превращаются в друзей.
Из обитателей нашего купэ остаются в памяти: муж с молоденькой хорошенькой женой и двумя детьми, переселяющиеся из Ялты в Сибирь; женщина-шофёр - бой-баба, гордящаяся, что она, женщина, выполняет такую профессию, и готовая всё время говорить о себе и своей работе; физкультурник из Евпатории, влезший с большим шумом в Симферополе, но потом ассимилировавшийся, "по дружбе" он показывает свои и чужие фотоснимки знакомых "девочек", снятых в Евпатории в купальных костюмах.
Вечером - унылая панорама Сиваша. Мелитополь. Громадные арбузы по рублю штука.
Октябрь 10. В 6-00 на Лозовой уходит Валя, в Харькове - женщина-шофёр, в 16-50 в Курске - я.
В 23-45 вхожу в полупустой Киевский поезд и с превеликим удобством располагаюсь на нижней полке плацкартного вагона на взятой постели... С самой Лозовой - туман, лужи по дорогам.
Октябрь 11. Просыпаюсь в Нижнедевицке. Хмуро, сыро.
8-50. Воронеж.
* Сейчас не нашёл в интернете данных по пассажирскому довоенному теплоходу (или пароходу) "Украина", но, по рассказам отца, смутно помню, что оно погибло во время Великой Отечественной войны, как и "Грузия", использовавшаяся в качестве санитарного транспорта, и потопленная немецкой авиацией 13 июня 1942 г. в упомянутой здесь В.А. Тумским Южной бухте Севастополя. Послевоенные теплоходы под теми же названиями являлись: "Украина" - бывшей румынской "Бессарабией" (датской постройки), а "Грузия" ранее носила название "Собеский" - А.К.
Продолжение (окончание дневника) следует: Графская, 38-й, 03-08