«Переменилась моя родная Сибирь.
Всё течёт, всё изменяется, - свидетельствует седая мудрость.
Так было. Так есть. Так будет. Так зачем же я маюсь…»
Виктор Астафьев
1 мая 1999 года широко отмечался 75-летний юбилей писателя. На встрече с журналистами в литературном музее, он вспомнил о далёкой фронтовой молодости, отметил, что самый трудный был первомайский праздник 1944 года, когда ему исполнилось 20 лет, а он даже и не вспомнил: «Не до того было! Украина, фронт, немцы отступают, и вдруг - метель!»
Всё это надо видеть!
1 мая 2024 г. Россия будет отмечать 100-летие со дня рождения писателя.
В. Астафьев - зеркало русского народа. К Пермскому краю это относится напрямую - он наш уральский земляк. 18 лет прожила семья в Чусовом. 6 лет - в Перми. В 1997 году он был у нас в Кунгуре.
- Самая трудная доля при прохождении к читателю выпала «Царь-рыбе». Редактировали, уродовали её несколько раз. И мне на «ушко» было сказано, что будет она напечатана лет через двести. Так-то вот довели меня до полной прострации, и я, махнув рукой, пошёл ложиться в больницу. «Делайте что хотите, чтоб вам сегодня же всем сдохнуть!» В редакции только того и ждали - дождались».
Последующая судьба «Царь-рыбы» была более счастливой.
В России, в республиках Союза, за рубежом она выдержала более ста изданий. По ней снят художественный фильм. В октябре 1978 г. писателю Виктору Петровичу Астафьеву присуждена Государственная премия СССР в области литературы и искусства за книгу «Царь-рыба».
СОПРИЧАСТНЫЙ ВСЕМУ ЖИВОМУ
Творчество В. Астафьева - явление замечательное, он счастливый традиционный художник в самом высоком смысле. Как прекрасен яркий образно-народный язык его прозы. Даже поэтический - с волнующим лиризмом повествования. Настоящее волшебство русского языка.
«Последний поклон» и «Царь-рыба» - две лучшие его книги. Любимый его жанр - повествование в рассказах, писать их было радостно. В них он ведёт повествование от первого лица - его главный лирический герой часто очень похож на самого автора.
Основные герои экоповести «Царь-рыба» - Человек и Природа, взаимодействие которых осмысленно в их гармонии и противоречии. Автор дал потрясающий символический образ, когда человек («царь природы») и царь-рыба (огромный осётр) оказались на одном крючке.
Да, это лирическая социально-нравственная проповедь автора. Это беспокойство художника за сохранность живой природы.
Он убеждён - человек должен, обязан жить с природой в мире, и он занят поиском причин их конфликта в современных взаимоотношениях. Отсюда и его ненависть к «чужим людям» и нарушителям законов, хищникам, сознательно занимающихся ёё ограблением. Он озабочен бережным использованием природных ресурсов, переменой водного баланса рек со строительство ГЭС, сплавом леса.
НЕЗАВИДНАЯ, РИСКОВАЯ ДОЛЯ БРАКОНЬЕРА
«Игнатьича в посёлке, единодушно называли механиком. Любому приходил на помощь. Само собой, ловил Игнатьич рыбу лучше всех и больше всех. Дивно брал стерлядей. При делёжке добычи не крохоборничал. И тронуло суеверные души чалдонов подозрение: «Слово знает!»
В большинстве же браконьеры - народ по-сибирски широкий, от ночной жизни жестокий и увёртливый, по повадкам волчий. Зато и страдание и возмездие метит их немалое.
С двух первых самоловов Игнатьич снял штук семьдесят стерлядей. К третьему лучшему концу попал затемно. Приподняв самолов сразу почувствовал: на нём крупная рыбина. Как такую вывести? Чем выше поднимал, тем грузнее она делалась. И весь он в эту работу ушёл, азартом захвачен, устремления его - взять рыбу и только. Началась борьба. Не зазевайся рыбак! Угадывался на самолове большой осётр, но уже умаянный. Это ещё оказалась разминка перед жестокой схваткой. Туго натягивая хребтину самолова, рыба пошла не в глубь, вперёд пошла на стрежь, охлёстывая воду и лодку оборвышами коленцев, пробками, удами, ворохом волоча скомканных, умаянных стерлядей, стряживая их с самолова. Игнатьич увидел рыбу у борта лодки и опешил: что-то редкостное, первобытное было не только в величине рыбы, но и форме её тела, перепончатый крылатый хвост - на доисторического ящура походила рыбина. Ну не загадка ли природы?! Течение на стрежи вихревое, рваное. Долгожданная, редкостная рыба вдруг показалась Игнатьичу зловещей.
«Да что же это я?» - поразился рыбак».
«Ни бога, ни чёрта не боюся, одну тёмну силу почитаю… Осётр висел на шести огромных крючках, Игнатьич добавил ему еще пяток - боровина даже не дрогнул от острых уколов. «Сейчас пойдёт!» - похолодел рыбак.
А как потом делить осётра? Чалдонская настырность, самолюбство, жадность, которую он почёл азартом, ломали, корёжили человека, раздирали на части. Не осилить! - остепенял он себя. Но царь-рыба попадается раз в жизни, да и то не всякому Якову. Игнатьич вздрогнул - больно уж много всякой всячины наслушался он про царь-рыбу, хотел её, богоданную, сказочную, конечно, увидеть и изловить, но и робел.
Дедушко говаривал: лучше отпустить её, незаметно так, нечаянно будто отпустить, перекреститься и жить дальше, снова думать об ней, искать её. Нет! Надо брать за жабры осетрину, и весь разговор! Мало ли чего плели ранешные люди, знахари всякие и дед тот же - жили в лесу, молились колесу… Со всего маху Игнатьич жахнул обухом топора в лоб царь-рыбу… Он взял рыбину крюком на упор и почти перевалил её в лодку. Но рыба вертанулась, громыхнула в воду, чем-то ударило рыбака по голове… Он вываливается ночью за борт следом за осетром, и осётр рвёт тело рыбака крючьями, обматывает его самоловом, и нет надежды выжить человеку. Он от веку рыбак - не справился… Но был ловец сильным мужиком, рыба выдохшейся, замученной, и он сумел подтянуться к лодке, схватился за борт. Дальше не пускало - в ноги воткнулось ещё несколько уд спутанного самолова. Очуманелая рыба запутывалась в сети, садила в себя крючок за крючком. «Господи! Да разведи ты нас! Отпусти эту тварь на волю! Не по руке она мне!» - слабо, без надежды взмолился ловец. Икон дома не держал, в бога не веровал, над дедушкиными наказами насмехался. И зря.
Рыба унялась, навалилась на борт лодки - всё живое к чему-нибудь да жмётся! Ослепшая от удара, отупевшая от ран - острием носа уткнулась в тёплый бок человеку. И рыба и человек слабели, истекали кровью. Так зачем же, зачем перекрестились их пути? Реки царьи всей природы царь - на одной ловушке. Караулит их одна и та же мучительная смерть. Сейчас он обессилиет, окоченеет, отпустится рука от борта лодки… «Не хочу! И из-за неё, этакой гады забылся в человеке человек!» Жадность его обуяла! «Да я уже умираю!» - очнулся Игнатьич.
Пробил крестный час, пришла пора отчитаться за грехи. Перебирает он напоследок миновавшую жизнь и не находит успокоения. Бесследно никакое злодейство не проходит, всё переходит в стыд, в муку. «Глаша…а я хвастался…»
У райских врат стучаться бесполезно… Но не зря сказывается: женщина - тварь божья, за неё и суд и кара особые. До него же, до бога, без молитвы не дойдёшь. Вот и прими заслуженную кару. Прощения, пощады ждёшь? От кого? Природа, она брат, тоже женского рода! Значит, всякому своё, а богу - богово! «Гла-а-аша-а, прости-и-и-и», - не владея ртом засипел он… и попробовал разжать пальцы, но руки свело, сцепило судорогой… Ни о чём он больше не думал. Он утишался в себе самом, и переходил в мир иной.
Напористый уверенный звон из тьмы пробудил сознание, человек напрягся, открыл глаза - по реке звучал его любимый нежный звон мотора «Вихрь». Жизнь завладела им, пробуждала мысль - и он приказал себе ждать брата. Большая волна от пролетевшей лодки качнула посудину, ударила о железо рыбу, и она, отдохнувшая, неожиданно вздыбила себя. Удар. Рывок. Нащупала струю. Ещё и ещё била рыба хвостом, пока не снялась с самолова, изодрав своё тело в клочья, унося в нём десятки смертельных уд. Яростная, но не укрощённая, она грохнулась где-то уже в невидимости, буйство охватило освободившуюся, волшебную царь-рыбу. Ловцу сделалось легче…»
ТРУД И - ТАЛАНТ ОТ БОГА ДАННЫЙ
Книга «Царь-рыба» считается вершинным произведением В. Астафьева. Это праздник жизни. В ней он вославил свою родину, свою Сибирь.
Да, жизненный путь В. Астафьева от беспризорника до вершин мировой славы феноменален. Он выбрал дорогу самую трудную и одолел её. Сколько всего вмещала в себя жадная до людей его душа.
Все книги В. Астафьева - о коллективной жизни как единственно возможной и разумной. Он утверждает жизнь «на миру». Русский человек - он наследственно коллективный. Он живёт благодарной народной памятью, фактами национальной истории, биографией поколений, корневой чистотой, светом надежды. Именно в коллективной природе таятся несметные силы, необходимые для жизни человека, так как человек - часть органической природы.
Чем же так «зацепила» «Царь-рыба» читателей? В этой книге автор говорит о очень важном - о связи русской природы и национального самосознания, ибо они соединены нерасторжимо.
Ответственность - вот призыв этой книги. Ответственность - понятие сродни совести. Автор понял, что бесполезно взывать к разуму и сердцу человека. Люди настолько очерствели и разболтались, что ему приходится говорить «о законе возмездия». Автор предупреждает: «что природа ещё вам покажем за ваше варварство». Повесть «Царь-рыба» войдёт в учебники по экологии и охране природы.
Любовь Овчинникова
Фото из личного архива автора
Газета «Искра» № 46 (17136) от 27.04.2024 г.
Искра_Кунгур©iskra-kungur.ru