День накануне Пасхи, Великая суббота, по христианской традиции — это время глубоких раздумий о Спасителе, время тишины. Однако в эту субботу в Горловке тихо не было с самого утра. Никитовский и Центральный её районы находятся на вполне себе обозримом расстоянии от передовой, по окраинам воздух привычно насыщен жужжанием FPV-дронов, а вглубь жилых кварталов регулярно летит вражеская арта с самого начала донбасской войны — не разбирая, кто солдат, а кто мирный. Ухало и громыхало и этим утром, и всю Страстную неделю. Были разрушения, были раненые, были проблемы с водой и светом — всё это воцерковленные горловчане живо обсуждали перед длинными утренними и вечерними службами. Народные сводки эти, как всегда в случае Горловки, носили героически-будничный характер. Счастье — быть среди таких твёрдых людей в самые ответственные дни Великого поста.
Страстная неделя, к слову, даже несмотря на перманентный интершум войны, всё равно располагает к размышлениям. Возвращаясь намедни закатным временем после Царских Часов со службы, наблюдая расписанные нежно-алым горловские небосводы над полупустыми шахтёрскими улицами, рассматривая исцарапанные колючими осколками сталинки и хрущёвки, я вспомнил наставления великого русского писателя и легендарного военкора Александра Андреевича Проханова, полученные аккурат перед нынешней отправкой на фронт.
Александр Андреевич, восседая в своём весеннем саду седым старцем и мудрецом, при этом по-юношески страстно рассуждая о священных законах русской истории и скором её расцвете, на мой вопрос о том, через какой этап наша Родина проходит сейчас (а надо напомнить, что Проханов с большой болью пережил самые тёмные времена развала империи), ответил: «Предрассветные сумерки позади, солнце уже показалось». Так вот, несложная эта метафора внезапно заиграла совершенно новыми полутонами, погрузившись не только в горловский контекст, но в контекст Русской Весны в целом.
Рассвет и солнце ассоциируются с возрождением. То есть в некотором смысле — с воскресением тоже. Развивая прохановскую метафору дальше, судьба Русской Весны мне показалась крайне созвучна с циклом Великого поста. Крым — это были Масленица и Прощёное воскресенье. Всё прошло весело и задорно, на кураже и без крови. Начало войны в Донбассе (2014—2015) — это была первая неделя поста, тоже по-своему суровая, но всё же недавние праздничные эмоции придавали сил. Затем наступили пресловутые «минские» — и это вот уже, собственно, основная часть поста, самая долгая. Длилась почти восемь лет. Время реально было постным: донбасским военным приходилось сидеть на голодном снарядном пайке и не стрелять по врагу, терроризировавшему республики. СВО — это Страстная неделя. Самая жесть, полная реальных кровавых страстей, страданий и боли. Таким образом, приближающаяся наша Победа станет Пасхой Русского Мира. По-моему, аналогии выходят вполне стройные. И главное, это говорит нам, что Победа будет. Обязательно. Потому что после Страстной недели — неизбежно Пасха!
С Великой субботой, родные, и с наступающим великим праздником!
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
Военный корреспондент Семён Пегов, автор Telegram-канала @wargonzoya специально для RT.