Амфибии изрядно настрадались в пермском периоде, будучи вытеснены синапсидами, диапсидами и парарептилиями из всех "вкусных" экологических ниш в малопродуктивные пресные воды (откуда они в девоне и выбирались на сушу, то есть произошло возвращение домой). Наверное в виде компенсации за эти страдания (хотя в тех же пресных водах амфибии в перми были королями) они не так сильно пострадали в результате Великого вымирания как другие позвоночные суши, хотя потери были весьма и весьма чувствительными.
Тем не менее, триасовый период стал временем частичного реванша амфибий, когда они попытались быть чем-то большим, чем рыбоядные живые капканы рек, озёр и болот, но и последним периодом, когда они чувствительно могли влиять на биоценозы. Лидирующей группой триасовых амфибий были темноспондильные (расчленённопозвонковые) лабиринтодонты (в принципе, как и в пермском периоде). В процессе эволюции они приобрели немало черт, свойственных их эволюционным конкурентам. Влажная тонкая кожа, активно участвующая в газообмене, стала значительно более сухой, укреплялась чешуёй и остеодермами. Укрепились челюсти, увеличилось количество и отточилась острота зубов. Морфология у амфибий стала значительно более рептильной.
Подавляющее большинство триасовых темноспондилов представляли собой своего рода крокодилов, весьма неплохо для амфибий забронированных. Правда, "крокодилы" эти обладали слабой мускулатурой лап и хвоста, да и кусь их был мягко говоря так себе. Многочисленные длинные и острые зубы могли только удерживать, да травмировать добычу, но никак не умерщвлять и, тем более, разделывать на удобные для поглощения части. Отсутствие подвижной шеи тоже немало мешало охотничьим достижениям этих "живых капканов". И всё равно в начале триаса амфибии даже пытались стать практически наземными животными, связанными с водой только размножением (например, гондванская Лидеккерина).
Правда, эту охоту к наземному существованию у амфибий быстро отбили бурно эволюционирующие диапсиды. Для стремительных и зубастых архозавров даже бронированность и большие размеры наземных темноспондилов препятствием вовсе не являлись. Пришлось амфибиям возвращаться в пресные воды. К счастью для них пресными водами совершенно не заинтересовались вторичноводные ящеры - все эти ихтиозавры и плиозавры. Их привлекало море, а не реки, озёра и болота. Это и спасло амфибий, которые смогли удержаться в экологической нише крупных пресноводных засадных хищников. А "зверушки" были действительно крупными. До размеров пермского прионозуха (7-9 метров) не дотягивали, но 5-6-метровой "лягушкой" в триасовом периоде никого удивить было нельзя.
А концу периода появились и предки настоящих лягушек. Первые находки беспанцирных лиссамфибий (ещё исключительно хвостатых) относятся как раз к позднему триасу. Но были эти амфибии ещё очень редкими и чрезвычайно несмело осваивали роли небольших преимущественно насекомоядных животных, живущих на стыке двух сред. А потом пришло очередное вымирание. Вымирание на стыке триасового и юрского периодов привело к почти полному исчезновению темноспондильных амфибий. В юрский период смогли перейти немногочисленные представители от силы нескольких родов. Зато выжили предки современных лиссамфибий, что позволило продлить время существования этого класса существ до наших дней.