Но вот однажды поздней ночью
В тиши (не слышен хряка хрюк),
Лишь тучи ветер рвал на клочья,
Раздался резко громкий стук.
Ворвался в горницу опричник
С пищалью, саблей и кнутом.
Другой, ногой разбив наличник,
Через окно ворвался в дом.
"Ах, шелудивая собака
Сейчас поедешь к нам в уезд!
Узри же, на тебя бумага,
И ордер тут на твой арест.
Пришла подмётная записка
И докажи. что не обман!
Что ты де, подлая редиска,
В хоромах прячешь тут дурман!"
Как свежепойманная рыба
Емеля ловит воздух ртом.
И знает, светит ему дыба
А бедных девочек - детдом!
Возможно ли Мари с Хуаном
Причина моих новых бед?
Явились за скраденным "планом",
Напав на неостывший след!
Весь дом уже переворошен,
Ни Али, ни ее цветка,
Лишь средь разбросанных одёжин
Клочок валялся лепестка...
И едкий запах в комнатушке...
Ну что ж, все факты налицо.
А на единственной подушке
Лежит прощальное письмо.
"Теперь тебе и всем известно
И знаю - дело тут труба.
И отпираться - бесполезно,
То всё проклятая трава.
Мне неохота по этапу,
А значит, мне пора в бега.
Прощай навеки, милый папа,
И сестрам всем моим блага..."
Финал, простите, вышел грустный -
Вот так дурман проникнул в Русь.
Сажайте, граждане, капусту,
Картоху, а не эту гнусь!