Ефим Владимиров
Змей с отвращением глотал приторно-сладкие абрикосы, обильно обсыпавшие бархатную зелень травы под деревом.
«Как мне всё это надоело, - думал он, - сейчас заем эту дрянь вишнями, затем неделю буду лежать на солнце, переваривая, и мучиться от каждой выходящей из меня косточки. Конечно, самое лучшее питаться виноградом, но до него нужно ползти почти полдня и ещё, не дай Бог, меня увидит эта парочка двуногих. - Змей в непритворном страхе вздрогнул всем телом. - Еве нравится моя ярко раскрашенная кожа и она, не довольствуясь старой, уже сброшенной, пытается снять с меня мою и, если бы ни короткие ногти, то, пожалуй, ей бы это удалось сделать.
Адам, вообще, - пустая скорлупа. Мало ему львов и тигров, которым он постоянно пытается оторвать хвосты, так он ещё придумал играть со мной в «подкидного»: раскрутит со всей силы над своей пустой головой, подбросит повыше и радостно кричит: «Смотри, Ева, летающий змей! Ура!». Что я ему птичка, что ли? Все звери старают