«Прошу не ставить надо мной никаких казённых пирамидок со звёздами. Хватит и того, что они при жизни долго жгли мой лоб».
Виктор Астафьев.
1975 – лауреат Государственной премии РСФСР имени М. Горького.
1977 – экранизация: «Сюда не залетали чайки», реж. Булат Мансуров.
1978 – государственная премия СССР.
1979 – экранизация: «Таёжная повесть», реж. Владимир Фетин.
1979 – выход Собрания сочинений: в 4 томах – М.: Молодая гвардия.
1981 – экранизация: «Звездопад», реж. Игорь Таланкин.
1981 – орден Дружбы народов.
1983 – экранизация: «Дважды рождённый», реж. Аркадий Сиренко.
1983 – экранизация: «Ненаглядный мой», реж. Артур Войтецкий.
1986 – экранизация: «Где-то гремит война», реж. Артур Войтецкий.
1989 – кавалер Ордена Ленина (Указ Президиума Верховного Совета СССР от 21 августа 1989 г., орден Ленина и медаль «Серп и Молот») – за большие заслуги в развитии советской литературы и плодотворную общественную деятельность.
1989 – Герой Социалистического Труда.
1989 – избран народным депутатом СССР.
1991 – государственная премия СССР.
К 1991 году совокупный тираж изданных книг превышает 5 млн экз.
Теперь ещё раз, для закрепления.
«Прошу не ставить надо мной никаких казённых пирамидок со звёздами. Хватит и того, что они при жизни долго жгли мой лоб».
Ни одна книга Астафьева никогда не была запрещена. Пример его судьбы – настоящий вертикальный взлёт бывшего детдомовца.
Безусловно, он добился всего сам. Награды его – соразмерны его таланту.
Другой вопрос, что теперь, в той стране, которую Виктор Петрович нам оставил в наследство, даже Акунин вместе с Улицкой не имели таких тиражей, экранизаций с таким многомиллионным количеством зрителей и столько премий и наград.
Иные скажут: в перестройку многие не справились с обилием информации и поверили мощнейшей либеральной атаке.
Но чуть иной контекст всей этой истории даёт, к примеру, рассказ сына писателя – Андрея Астафьева. Он служил в ГДР и в 1968 году участвовал в подавлении «Пражской весны» – антисоветской революции в Чехословакии.
Рассказывает сын: «Когда я поступил в университет, мне это вышло боком: пинали все кто ни попадя, мол, руки у тебя в крови по локоть, тебе тут не место и пр. Говорить о том, что стрелял только в воздух, было бессмысленно».
Более того: «Отец мне до конца жизни потом это вспоминал, называл меня оккупантом. Я пытался объяснить, что мне было 18 лет, что я приказ исполнял – всё без толку».
Ну и ещё пара цитат из великого их множества.
«Патронов только на врага-фашиста не хватает, на извод же своих соотечественников у Страны Советов всегда патронов доставало, не хватит – у детей последнюю крошку отымут, на хлеб выменяют пули и патроны».
Или так.
«Я порой думаю: неужели тяжкие времена и страшные беды нас, русский народ, ничему не научили? Неужели коммунистические головорезы и костоломы, желающие нового помрачения российского разума, новой свалки и братоубийства, снова затмят, зачернят наш здравый смысл..?» (В. П. Астафьев. В газету «Вечерний Красноярск», 5 мая 2000 г.)
2000 год, повторяю. Уже десять лет, как в коллективной власти царят Борис Березовский, некто Гусинский, некто Явлинский, Немцов только что примерялся к посту президента, и в придачу к ним ещё Бжезинский за нами присматривает. Из страны вывезли триллионы. Миллионы бомжей и беспризорников кочуют по стране. Тысячи заводов закрыты, американские советники торчат на каждом этаже власти. Война в Чечне. Абхазия и Осетия от войны не отошли ещё. А русский писатель-почвенник Виктор Петрович всё воюет с коммунистическими «головорезами», которые вот-вот «братоубийство» устроят. Это, видимо, Анпилов, Жорес Алферов, Николай Губенко, Шандыбин, Зюганов – ну а кто ещё? Других-то не было тогда. Ну и Проханов ещё, хоть он и не член партии.
Уровень политического мышления – невероятный. Мудрец, словом. По сей день окормляют нас мудростью Виктора Петровича.
И в комментариях туда-сюда бродят демагоги, ставящие мне на вид, что я фронтовиков не уважаю. Фронтовики, надо сказать, на две трети и составляли тогда электорат коммунистов. Впрочем, по этому поводу Виктор Петрович тоже высказался. Про фронтовиков, которые по коммунистам скучают. В другой раз расскажу, на сегодня хватит.
Но, думаю, ему не красная звезда лоб жгла. А орден Ленина. Вот он огнём горел на груди.