"Осколки истины" — Она видит прошлое в блеске поверхностей.
Он чувствует фальшь и вранье.
Они встретят друг друга в столице Российской Империи в 1920 году. Революция откатила волной, не принеся особых изменений, императорская семья Романовых всё ещё у власти, а люди обрели магические способности.
Загадочные убийства взволнуют Петроград, затянут героев в центр расследования и заговоров.
Можно ли оправдать эти убийства высшей целью? Смогут ли наказать преступника и уцелеют ли сами герои в мясорубке амбиций и великих замыслов?
Это альтернативная история, новая магия и возможность сохранить Империю.
"Какая прелесть!" — воскликнула я, когда начала читать. И ведь правда, это совершенно прелестнейшая, вкуснющая книга.
Отличный детектив. Несмотря на то что главного злодея я раскусила почти сразу, было очень интересно наблюдать, как же к нему подведут авторы. Убийцу же читателю показывают не сразу, но всё же в процессе раскрывают его личность. И интрига тут не в том, кто убил, а в том — почему и как остановить преступника.
Любовная линия тут тоже есть. Но она простенькая и идёт больше фоном, не оттягивая особо на себя внимание.
Безумно понравилось, как показаны характеры персонажей. Через мелкие штришки — действиями или словами. Вот герой подумал или сделал что-то – и ты понимаешь, каков он: добр или угрюм, храбр или ленив.
Вот, например:
«– Так чем могу быть полезен, господин следователь? – спросил Дмитрий Павлович, угостив гостя чаем и с презрением наблюдая, как сыщик поедает маленькие эклерчики из кондитерской на Малой Садовой. Половина серебряного рубля за порцию, между прочим».
И сразу понимаешь, что Дмитрий Павлович жуткий скупердяй.
Или ещё вот:
«Её чёрные прямые волосы взметнулись копьями амазонок. Непокорные, заточенные, как и её взгляд. От неё даже пахло пряностями и перцем».
Именно так описана Анна Ахматова. Точный образ, не правда ли?
И так во всём, даже в описаниях окружения и быта. Нет анкетной скрупулёзности, с какой любят обрисовывать всё и всех авторы самиздата (типа рост, вес, глаза такие-то, нос, рот, подбородок, обои такие-то, шкафы, ковры, окна и проч.), но образы легко возникают в воображении. В какой-то момент я даже поймала себя на мысли, что слог очень кинематографичен.
А ещё он очень приятный и лёгкий. Мне показалось даже, что авторы старались стилизовать его под начало ХХ века.
А какие в книге эпиграфы! Стихи поэтов Серебряного века – это ж такой кайф!
Единственное, что резануло – это упоминание психологов. Да, они появились в России в конце XIX века, но всё же более популярной эта наука стала лишь в конце ХХ. Но им отведена всего одна-две фразы, так что я не стала сильно заострять на этом внимание. Только вот захотелось перечитать труды Бехтерева (вот что вы, авторы, делаете, а?).
Книга написана в жанре «альтернативная история». Что-то осталось таким, каким мы знаем из школьных уроков, что-то стало развиваться другим путём. Но авторы постарались соблюсти гармонию между выдумкой и правдой и очень бережно отнеслись к истории.
Некоторые моменты повеселили. Например, образ Цветаевой. Вот даже представить её такой не могла, хотя по характеру вполне подходяще.
Или упоминание Брежнева:
«Новый ученик в институте Магии. На этот раз подросток: четырнадцать лет, Лёня Брежнев. От его поцелуя человек падает замертво, поражённый вспышкой молнии».
Я, честно, ржала аки конь минут двадцать. До слёз прям. Очень тонко, авторы. И блестяще.
Похихикала и с Вани Путилина, чьим отцом оказался Владимир Ильич.
Но это так, мелочи. В конце книги история оказывается очень близка к реальной, из альтернативного там остаётся только магия. Получается, не смогла она спасти Российскую Империю. Да и не в магии дело, а в людях. И всегда – только в них.
А вот фраза в конце даёт надежду, что однажды мы ещё встретимся со Львом и Екатериной. Я бы этого очень хотела: полюбились мне эти персонажи.
Ну и напоследок парочка особо понравившихся цитат.
«Бесполезная ложь – самая мерзкая на земле. Никакой от неё пользы. Вонь одна и раздражение».
«Лев Георгиевич отшатнулся, отмечая, что у клетчатого глаза горят фанатичным огнём и слюна почти капает. Юрьевский впервые встретил человека, настолько любившего свою работу. Ненормально это для русского человека – работу-то любить».