На саммите ЕС отметили, что Европе нужна новая стратегия конкурентоспособности

Если в прошлом году ВВП США вырос на 2,5 % (против 1,9 % в 2022‑м), то в еврозоне на конец прошлого года зафиксирован нулевой рост.

Яркий пример — Германия, ведущая экономика ЕС. В прошлом году немецкие корпорации инвес­тировали 15,7 млрд долларов в соз­дание и перенос производства в США. Процесс резко ускорился, в 2022 году на это было направлено лишь 5,9 млрд долларов. Volkswagen и Mercedes-Benz теперь хотят производить машины не в Германии, а в США и Китае. Согласно прошлогоднему исследованию Deloitte, две трети немецких компаний уже перенесли по крайней мере часть своих операций за границу. А в целом немецкая экономика упала в прошлом году на 0,3 %, экспорт сократился на 4,6 %, во многом из‑за санкционной войны против России.

Отказ от российских энергоносителей стал настоящим «выстрелом себе в ногу». Притом что накануне конфликта на Украине Европа импортировала 55 % потребляемой энергии. Для Китая эта доля составляет 25 %, а США вообще являются нетто-экспортером. Продиктованный политическими причинами отказ от российских энергоносителей стал шоком для многих отраслей европейской промышленности, прежде всего энергоемких.

Пик роста энерготарифов пришелся на 2022‑й — первую половину 2023 года. ЕС ответил мерами жесткой экономии, сокращением промпроизводства. Разговоры про «зеленую энергетику» пока не очень спасают, хотя доля возобновляемых источников энергии и выросла с 6 % в 2010‑м до уже более четверти сейчас. Но ведь и сам энергопереход требует огромных инвестиций, а также потребления большого количества энергии ­(ветряки и солнечные панели надо сначала произвести, используя традиционные источники энергии). И сегодня энерготарифы в европейских странах в два-три раза выше американских. В прошлом году, к примеру, ирландские домохозяйства платили за электричество около 0,53 доллара за киловатт-час, в Великобритании — 0,44, в Италии — 0,46, в Германии — 0,4. Тогда как в среднем по Америке плата составляла менее 0,1 доллара за киловатт/час. По газу еще контрастнее: в марте текущего года среднемесячная цена газа в США упала до 1,5 доллара за миллион британских тепловых единиц (БТЕ), тогда как в ЕС она была в пять раз выше. И это несмот­ря на теплую зиму и «добровольно-принудительное» сокращение потребления газа в ЕС (на 15 %), а также запасы в подземных хранилищах газа, превышающие 63 %, что является рекордом для этого времени года.

Именно США стали главным бенефициаром «принудительного ухода», хотя и не полного, России с европейского газового рынка. Вместо дешевого трубопроводного газа от «Газпрома» в Европу пошли массированные поставки американского СПГ. Главными экспортерами СПГ в Европу в настоящий момент являются США, а также Россия, Алжир и Катар. При этом США вышли в этом году на абсолютное первое место: если в 2023 году на долю Америки приходилось около 44 % европейского импорта СПГ, то по итогам первых месяцев текущего года — уже около 54 %. Неудивительно, что именно в этом году последовали и американские санкции против перспективного проекта «НОВАТЭКа» «Арктик ­СПГ-2», который мог бы составить мощную конкуренцию американцам. США остаются относительно крупнейшим поставщиком СПГ в Европу уже третий год подряд, наращивая свою долю.

В ЕС активно обсуждают, как повысить конкурентоспособность экономики. Надо, мол, сотни миллиардов вложить в промышленность, «зеленую энергетику», R&D, искусственный интеллект (в 2023 году европейские инвестиции в ИИ составили 1,7 млрд долларов против 23 млрд в США). Наконец, в образование. К примеру, в ЕС по точным и инженерным дисциплинам (STEM) университеты готовят на 20 % меньше выпускников на 100 тыс. жителей, чем в США, и на 45 % меньше, чем в Южной Корее. Но как это сочетается с призывами в ЕС и НАТО расширять военное производство перед лицом якобы «русской угрозы» и во имя помощи Украине «столько, сколько потребуется»? Да, в общем, никак.