Мне двадцать. У меня рыжие задорные химические кудряшки, взрослая любовь и работа в детской больнице.
Своя любовь всегда кажется самой настоящей, самой правдивой, самой глубокой. Особенно, когда и вправду всерьез, когда понимаешь, что пойдешь и в огонь, и в воду, когда смотришь в эти жёлтые, как крыжовник, глаза, а оттуда на тебя глядит судьба.
И когда же любить, как не в двадцать? Тридцать казались тогда старостью, сорок - возрастом ботиков" прощай молодость", а пятьдесят... В пятьдесят уже пора думать о вечном.
А я в свои тогдашние двадцать думала, позвонит он или нет, хватит ли зарплаты на новую помаду, колготки и суперский лак для волос. Медикам тогда платили даже не слезы, а так.. А ещё думала, когда же уволят санитарку Любу.
Любе было тогда где- то за сорок. Маленькая, грязноватая, с массивной челюстью и волнистыми волосами с проседью, которые всегда заплетала в косу. Люба попивала, причем прилично. Могла не выйти на работу. На работе с бодуна пыталась командовать мной, молоденькой медсестричкой.
Заведующая ахала, вздыхала и шла Любу воспитывать. А что было делать? Санитарки работали за возможность подкормиться и забрать остатки со столовой. Какие из детей едоки? Да и больничная пища тогда была так себе. А зарплата у санитарок ещё хуже.
У Любы был муж, не муж, сожитель не сожитель,такой же маленький и щуплый, одет почище, пил поменьше. Думаю, благодаря ему Люба не скатилась. на дно окончательно .Часто встречал её с работы с цветами. Думаю, обносил клумбы, уж больно непритязательно выглядели тюльпаны, нарциссы, бархатцы. А однажды пришел в начале рабочего дня, принес зонт:" Люба, я ж завтра работаю, встретить не смогу, а дождь обещали. А ты без зонта. Промокнешь, простудишься."
Я потом как- то видела их под этим зонтиком, маленьких, нетрезвых и почему - то трогательных.
Мне тридцать, замужем, двое детей.
Забот, хлопот - успевай поворачиваться. Не до любви. Но сквозь каждодневную бытовую усталость и попытки выиграть бои за выживание, как росток сквозь асфальт, пробивалась тихая грусть. Вроде всё не так уж плохо, но знаю, что некому принести зонт на работу, если пойдет дождь. Даже мысли такой у мужа не возникнет.
Мне сорок пять, и я закрываю страницу последней любви в своей жизни. Каждое слово было в цель, каждый взгляд важен и нужен. Сколько признаний,обещаний и планов! Но любовь - дорога навстречу. Я шла по ней одна. Не смог, не захотел, испугался изменить жизнь - не знаю. Да это уже и неважно.
Просто хочется, чтобы кто- то принес на работу зонт, чтобы не промокла. Очень.
Просто хочется, чтобы кто- то принес на работу зонт, чтобы не промокла. Очень.
Всем добра.ь.
Всем добра.