Беседы об искусстве с детьми
— Свобода, камин, овца.
На рисунке очень важная овечка присела на корточки рядом с каминной решеткой и с таким же важным видом шебуршила кочергой поленья.
Два человека, мужчина и женщина, с очень внимательным видом смотрели на лист А4.
— Не вижу, где здесь свобода, — наконец хмуро сказал мужчина. — Овцу и камин вижу.
Автор рисунка, девочка семи лет, терпеливо показала ещё раз рисунок.
— Вот, — она всем видом дала понять, что отец абсолютно не понимает искусство и иносказательность.
Мама молчала чуть дольше:
— Это свобода овечки жить в доме и заниматься камином?
Казалось, это больше похоже на правильную догадку, но девочка помотала головой. Мимо.
— Мам, где ты видела овечек без пастуха? У неё есть хозяин.
Довольно простая истина, которую к тридцати уже можно было понять. Папа задумался на секунду, попытался представить диких овец и не смог. Все знания об овцах были поставлены под сомнение одним метким комментарием семилетней девочки.
— Значит, овечка несвободна. — Подытожила мама и вернула всех к основной теме.
— Верно, — девочка еще раз показала на рисунок. Овечка на нем теперь не казалась важной, даже скорее наоборот, проступили черты усталой овечки, которая трудится не покладая рук, разжигая камины и занимаясь ещё бог весть чем.
— Тогда, может быть, огонь свободен? — Папа тут же пожалел об этой ремарке, потому что сразу понял, где он ошибся, однако дочь все же проговорила ответ. На всякий случай, нельзя надеяться на понимание взрослых:
— Огонь за решеткой, его бьют кочергой и он каждый день должен сжигать бревнышки.
— Палач, — под нос буркнул папа и увидел как девочка прискорбно кивнула.
— Убийца, — подтвердила она с самым серьезным видом. Мама сдержала смех.
Дух свободы все же витал где-то в облаках над овцой и камином. Два раба невидимого хозяина обогревали дом и, очевидно, страдали на своих позициях.
Но в кирпичной кладке трубы, в квадратном окошке и даже в узорах овечьей шерсти виднелись лозунги назревающей революции. Где-то совсем рядом, стоит только чуть-чуть подумать.
— Свобода тут это желание, — поняла мама, — желание вырваться из круга, в который попали Овечка и Огонёк.
Легкая фрустрация проступила в мягких и, обычно, незлобивых глазах девочки. За этим последовал тяжелый вздох.
Маленькие ладони ударили в пустое пространство листа справа и слева от домика с овечкой и камином. В не закрашенную пустоту, которая раньше казалось просто условностью без задач.
— Вот, — девочка хлопнула ещё разок, чтобы дошло, — это свобода.
— Пустота? — спросили в один голос взрослые, лишенные понимания масштаба и композиции.
— Да, — девочка встала из-за стола и потеряла интерес к разговору, в двух метрах от стола она нашла три мягких игрушки и принялась их высаживать вдоль недостроенной железной дороги.
Мама и папа ещё какое-то время стояли и смотрели на рисунок, где овечка и камин были заперты в своем домике, в паре сантиметров от истинной свободы, т.е. пустоты, т.е. забвения и т.д. и т.п.
— Не могу отказать ей в отсутствии замысла, — папа скрестил руки на груди. — Довольно сильная картина.
Мама кивнула.
— Это ты ещё не видел её эскизы про лошадь, мышь и стрелу. — Без шуток, я бы хотел взглянуть.