Часть 2:
Часть 1:
– Честно говоря, не верится, что еду под землей в поезде, да еще и в гостиницу, – Валера почувствовал как непроизвольно сел поближе, повернулся и начал говорить с провожатой, – вы бывали на всех точках этого маршрута? – Ну, в одной части горы засекреченная зона, поезд там останавливается, но уйти с платформы уже нельзя. Там несут дежурство военные, для которых все это и построено. Другие станции открыты. Кстати, есть еще параллельная ветка, – Валера удивился, – станции этой ветки иногда видно, когда едем по туннелю, вот в этих шахтах не была. Там все режимное.
Настя замолчала. Потом она посмотрела в окно: там мелькали серые стены, а, иногда, как ракета, пролетал свет фонаря. Темнота и вспышки света, холод и огонь – сознание все фиксирует, только мысли в затишке, чувство ожидания нового, совсем не тесного и не темного, росло каждую минуту.
«Это внутренняя командировка в страну внутри страны, в самую сердцевину нашей земли. Почему я всегда думал, что новое приходит извне? Оно внутри. Скрыто под слоем обыденности, земной суеты. Эта шахта под горой: глубокая, черная, глухая, сырая – то, чего хочется все время избегать, потому что мы научены избегать опасных лазов в темноту – обучены эволюцией нашей долгой жизни на земле. И ходим мимо каждый день, забыв даже об этой возможности, затолкав ее поглубже, в область неосознанного. Наш покой – под солнцем и небом. Это миф, это желание, сросшееся с инстинктом, утешение без объяснений. Почему мы так любим ясное небо и свет? Мы, что, так лучше выживаем?»
Валера перевел взгляд на людей, сидящих в вагоне: под светом теплой лампы они, казалось, дремлют. Его ощущения стали трансформироваться, земля и камень уступали обычным лицам, рукам, детским гримаскам. Комфорт ситуации начал ощущаться во всем, даже в резиновом коврике, чистом и сухом. Но все было как бумажным, казалось, реальность мира обошла стороной быт подземного царства.
«Здесь тихо и спокойно, все, кажется, идет по хорошо налаженному расписанию, поддерживаемому согласными передвижениями людей от работы до дома, от одного света к другому – от казенного и холодного, заключенного в стандартные плафоны, к теплому и родному, приносящему уют. Вот в этих передвижениях и рождается ощущение времени, здесь также как и наверху можно ощутить свою малость, суетность, – Валера поежился, – хватит этих мыслей, устал…».
Вокруг вагона приносилась темная прожилка провода и электрические светляки. Поезд начал замедление и он автоматически приготовился на выход. Настя сказала: «Наша!» и они встали.
Выходя на платформу с другими людьми, слегка замешкавшись и затерявшись среди спин, Валера снова перестал думать осознанно и начал соображать. Казалось, это продолжение его будничных микро-путешествий в метро большого города, когда поток сам несет, нужно лишь иногда делать корректировку своего движения. И здесь народ вел его – выход с платформы был один, небольшой подъем по каменным ступеням и широкий коридор с приятной, немного пружинящей плиткой под ногами, и стенами, выкрашенными в теплый цвет.
Скоро вышли на небольшую площадь, если можно было так назвать помещение несколько метров в ширину, от которой отходило три хода поменьше с надписями на пластинках, которые выглядели как в доме отдыха где-нибудь в бору, на берегу озера. «Гостиница», «Квартиры», «Хозяйственный блок». Настя направила его в сторону гостиницы, в то время как поток людей уходил квартироваться.
Не успев задуматься, он уже вышел к фойе, от которого в две стороны отходили два крыла. Перед ним появилась стойка регистрации, и все уже было отделано в новом стиле – с деревянными панелями на стенах и ковром цвета опавших листьев на полу.
«Здравствуйте и добро пожаловать в Гостиницу «Гранит», можно ваш пропуск?» Валера подал. Женщина в изящном синем костюмчике проверила что-то в своей машинке, постучала по клавишам и вернула пропуск: «Ваш номер называется «Байкал», он справа по коридору, третья дверь».
Настя улыбнулась: «Хорошо вам устроиться! Сейчас шесть, – она взглянула на часы над стойкой, – в восемь будет ужин. Чтобы дойти до ресторана, нужно будет вернуться к метро, сесть на поезд в сторону «Северного привала» и проехать одну остановку до «Зала приемов». Вы не должны заблудиться, но, в случае чего, вот мой номер и вы можете позвонить отсюда. На ужине я тоже буду, так что надолго не прощаемся».
– Спасибо, постараюсь быть вовремя, – Валера хотел пожать ей руку, передумал, и, попрощавшись, зашагал к двери номера.
Открыв дверь своей новой карточкой, он осмотрелся и нажал на все выключатели: появилось освещение, не очень яркое, сразу в прихожей, спальне и кабинете. Он сразу отметил, что окон нет: «Ну, естественно, за стеной гранитная толща, интересно, сколько здесь до поверхности?»
Он разулся, снял и поставил на пол рюкзак, повесил куртку и зашел в кабинет. Диван, кресло, камин, деревянный стол и стул. «Неплохо». Над столом была картина шириной как минимум метр, но, подойдя ближе, он понял, что это экран, показывающий анимированную сцену: высокий берег над озером, вокруг сосны в снегу, сугробы, внизу большое озеро, его берег теряется в белой ледяной дымке. «Да это же Байкал», – сообразил он. Он видел зимнюю панораму озера, снимаемую камерой.
Потом он прошел в спальню, здесь было хорошо. Большая кровать, по сторонам от нее тумбочки, на стене довольно изящные светильники, а напротив телевизор, стол с зеркалом на стене, небольшой холодильник и еще одна «картина» и в этот раз она показывала Байкал летом и все было полно зелени и голубой воды. Он лег на кровать как был и закрыл глаза.
Наверное, он уснул, так как, когда вновь открыл глаза, его тело было полностью расслабленным, а дыхание и ритм сердца спокойными, а еще в голове стоял образ длинного темного туннеля, по которому он как-бы летел, и в самый момент пробуждения успел увидеть точку света в конце. «Пора привести себя в порядок», – и он разобрал рюкзак, приготовил свежее белье и принял горячий душ.
После этого он зажил новой жизнью, все тело дышало, волосы были зачесаны, а ноги отдыхали в прохладе. Завершив ванные дела, Валера решил сделать ревизию холодильника и обнаружил, весьма обрадовавшись, полный бар, ни много ни мало содержавший: три бутылочки хорошего коньяка, две бутылочки водки, чачу, красное и белое вино, пару пива и целых пять различных минеральных вод.
Также в холодильнике были фрукты. «Ну, что же, витамин С у меня есть», – он взял водку, отрезал от лимона кружок и, соорудив простой коктейль, снова прилег на кровать. Пару раз отпил, закусил лимоном и включил телевизор. Там показывали передачу, где несколько людей что-то обсуждали, по их разговору он понял, что предмет обсуждения не бытовой: «... философ, всем нам известный, выпустил только что книгу, называющуюся «Сколько стоит человек?», где противопоставил всем бедам мораль…".
«Еще одна выстраданная попытка избавить себя от боли сущего, – он выпил. – Можно окружить себя не только вещами и деньгами ради иллюзии безопасности, можно выстроить чрезвычайно устойчивую конструкцию из моральных элементов, ну, типа как заклинание такое очень сложное, даже бесконечное. Я не делаю плохо другим и не жду плохого от них. Если мне делают плохое я прощаю. Да, от них жду того же, как еще? – Снова глоток. – Чем фундаментальнее и устойчивее такая конструкция противостоит неисчислимому разнообразию возможных неприятных осознаний в нашей жизни, тем проще ее правила. Кажется, самая надежная система уже есть, мы же все в первую очередь начинаем думать о религии».
«...Дурак не охватывает себя ментальным взором …», – слышались новые идеи с экрана.
«Интересно, а насколько достоверно охватывает себя верующий человек? Или человек настолько твердых моральных основ, что мир вокруг него даже слегка прогибается, как свет вокруг звезды. Не об этом ли мы часто думаем, смотря на других, сравнивая с собой по глубине самосозерцания? – Еще один, и уже последний, глоток и лимон. – Моральная защита, бронежилет класса А, – держит удар, вот, только, так тяжело носить, что хочешь-не хочешь, а выработаешь правила для облегчения его носки. А иногда и скинуть не грех, в бане, хотя бы, или за столом. Пора, кажется, собираться».
Будильник в форме совы показывал левым глазом «19», а правым – «30».
Брюки, конечно, слегка помялись, но фабрика "Эстет" последнее время стала выпускать специальные, не требующие глажения. Пару раз ладонью пройдешься – и хоть на свадьбу. Свежая сорочка и пиджак сели хорошо, а, может, критически оценивать свой наряд уже не позволял аперитив. «Мама бы не одобрила, конечно, такое разгильдяйство, – он осмотрелся в зеркале. – Сколько стоит человек? После пары порций местного коктейля цена у кого-то подскочит: вот это будет интересно». Он взял сигареты и пошел к выходу.
Ужин.
Стоять на платформе в ожидании поезда в пиджаке и навеселе было приятно, мирок станции ожил новыми приключениями, их предвкушение волновало. Ему впервые за последние часы дали побыть одному и он наслаждался легкостью прогулки. «Во истину: свобода в несвободе». Даже один перегон на поезде был привлекательнее путешествия на Таймыр, о чем он уже давно подумывал. Никто больше не вышел к поезду, и он ощущал самой кожей покой, самодостаточное одиночество. Без пригляда.
Вагончик пришел точно по расписанию – он даже не успел как следует разглядеть незамысловатую мозаику в отделке стен станции: природа Урала, было там, точно, раскидистое дерево и медведь.
«Следующая станция «Зал приемов», осторожно – двери закрываются». Локомотив подтолкнул вагон и с гулом покатился в темноту.
Выйдя на следующей остановке, он огляделся. Дизайну здесь уделили больше внимания: мрамор и лепнина смотрелись гротескно и величественно. Люстры с большим количеством ярких ламп завершали композицию, а на одной из стен была выложена красным орнаментом большая пятиконечная звезда.
Пройдя по проходу и миновав похожую на уже виденную ранее площадку посреди лабиринта с тремя ответвлениями: «Зал приемов», «Начальник» и «Пищеблок», не долго раздумывая, он повернул к Залу, немного прошел и уперся почти в точную копию стойки регистрации, как и в гостинице. На этот раз его встретил, поднявшись со своего места, молодой человек, с ловкостью иллюзиониста проверил пропуск и отправил налево, где был короткий коридор с открытой дверью в конце. Оттуда доносились негромкие голоса и мелодичные аккорды.
Пройдя внутрь, Валера увидел большой зал, отделанный, по виду, дубовыми вставками, с шикарным толстым ковром, по центру стоял длинный стол полностью уже сервированный для ужина, особенно привлекало внимание блестящее столовое серебро и хрусталь. Напротив стола была большая панель, которая выдавала некую телевизионную заставку с видами заснеженной Москвы, и вид ее был не менее завораживающим, нежели Байкал, а в углу зала стоял рояль, за которым девушка в нарядном платье наигрывала спокойную мелодию из классики, кажется, из Рахманинова.
Немного задержавшись на пороге комнаты, Валера направился к столу, к нему подошел мужчина за пятьдесят, одетый в мягкую кофту и рубашку, его заметно тронутые сединой волосы были безукоризненно уложены. Он протянул руку с улыбкой: «Ааа, вот и вы, Валерий, очень рад, что доехали до нас. Я Петр Игнатьевич». Валера пожал руку и тоже улыбнулся: «Очень рад познакомиться. Устроился хорошо, спасибо». Петр Игнатьевич слегка взял его за плечо и предложил: «Присаживайтесь, где угодно, мы потихоньку собираемся, скоро начнем ужинать, а пока можно что-нибудь выпить и закусить». Его глаза были умиротворенными, а движения – плавными. И они пошли к столу. Валера задержался у ряда стульев и решил немного осмотреться, пока гости готовились к приему. Хозяин же прошел к дальнему концу стола и остановился у двух мужчин, с которыми беседовал.
Сделав несколько шагов в одну сторону, потом в другую, он засмотрелся на видео-заставку. Ее свет был ярким и серебрил бокалы и вилки на скатерти. Съемка велась с воздуха, видимо, устройство с камерой подняли метров на сто, и среди темной воды реки и убеленных набережных выдавались стены и купола построек Кремля, и даже было видно, как темная машина медленно плывет по дорожке в сторону кремлевской стены, ныряя под покрытые снегом кроны деревьев. Подняв голову, он рассмотрел люстру, в которой сочетались множество золотистых раскинувшихся веточек, оканчивающихся лампами.
Постояв минут пять, иногда переводя взгляд на группу людей в компании с Петром Игнатьевичем, и видя, что больше никто не проявляет к нему явного интереса, было решено рассмотреть, чем сегодня будут угощать.
Только он сел, как сразу и среди стоявших гостей обнаружилось оживление и все они, по приглашению хозяина, стали выбирать себе места за столом. Засмотревшись на вазочку с черной икрой, Валера не сразу понял, что оба человека сели рядом с ним: по соседству пристроился мужчина в коричневом костюме, рубашке в синюю звездочку, с пышной, почти черной шевелюрой, и в очках. Он немного поворочался на стуле и протянул Валере руку: «Добрый вечер!», – Валера пожал и представился. Человек наклонил голову слегка на бок и сказал: «Тут мы знакомимся почти со всеми впервые, меня зовут Эврик Исаакович, можно просто Эврик. Сколько бы не ездил по этим собраниям, а всегда поражаюсь тому, что новое знакомство, неизменно, приносит мне интересную беседу, это как закон!» Он засмеялся, достал чистейший платок из нагрудного кармана и протер очки.
Тут же Валера увидел, как второй мужчина, присевший сразу за Эвриком, привстал и умудрился протянуть свою правую руку через макушку Эврика, чтобы дотянуться до Валеры, вставшего на ноги с вытянутой рукой. «Я Дима, нажимаю кнопки, чтобы ГОПОтА работала». Валера улыбнулся и произнес: «Гопота?» Дима пояснил: «Ну, это то, зачем здесь, под лесом, собрали всю тусовку: Генератор Осмысленного Потока Ответов Автономный, версия 1.10».
Дима присел и еще раз глянул на него с улыбкой. «Да уж, спецы могут удивить», – подумал Валера. Он потянул к себе белоснежную салфетку и пристроил ее на коленях.
– А, как же три закона робототехники? В ней это заложено?
– В ней все есть, – ответил Дима и налил себе стакан сока, – будет и философствовать и материться, – он выпил пол стакана. Эврик легко засмеялся и заметил: «deus ex machina, главное, чтобы оператор не ту команду не ввел», – и оба они засмеялись. «Профессор Роузвуд много нас консультировал, так что, можно быть спокойным», – он с приятностью посмотрел на Эврика.
Тем временем Петр Игнатьевич встречал новых гостей и рассаживал их за стол. Вошла Настя, ненадолго подошла к Петру Игнатьевичу и прошла мимо Валеры, пожелав доброго вечера. Вошел человек в военной форме, козырнул, потом пожал руку хозяину и направился к свободному стулу. Затем почти вбежал энергичный, как показалось Валере, клерк, одетый официально, но слегка небрежно, затем все поздоровались с женщиной-брюнеткой, кажется, ее он видел в «Приемнике». Еще явились: батюшка в рясе, человек в неброском костюме с какой-то незапоминающейся внешностью и неопределимого возраста, и еще двое молодых мужчин, по пути что-то обсуждающие между собой.
Продолжение: