Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Александр Ярлыков

Лыжная "Авантюра" СССР.

Петрович, он же Юрий Петрович, он же Юрпет–преподаватель кафедры физвоспитания сделал отметки в журнале посещений, отметился росписью в зачётках "Сдано", объявил часы следующей отработки, чем и закончил очередное занятие. Для студентов, он был -Юрпет– гроза прогульщиков и любителей откосить от физкультуры. Отработки Юрпет принимал только на свежем воздухе: никаких помещений! Первокурсникам, желающим сдать зимнюю сессию, настоятельно рекомендовалось не пропускать занятия по физкультуре. Пропуски превращались в километры лыжни, проложенной в парке, рядом с лыжной базой. Юрпет не знал пощады. Отсутствие спортивной формы рассматривалось как отягчающее обстоятельство. Но если Юрпет, видел, что студент бережно относится к лыжам, умеет на них стоять, да ещё спросит про соревнования, отношение к нему резко менялось: из Юрпета он превращался в Юрия Петровича или, просто Петровича, как звали его мы –члены лыжной секции. К инвентарю Петрович относился трепетно. Очередную пару клееных гоночн

Петрович, он же Юрий Петрович, он же Юрпет–преподаватель кафедры физвоспитания сделал отметки в журнале посещений, отметился росписью в зачётках "Сдано", объявил часы следующей отработки, чем и закончил очередное занятие.

Спортивно-беговые лыжи "Тиса" в музее ВГМУ. Последняя пара.
Спортивно-беговые лыжи "Тиса" в музее ВГМУ. Последняя пара.

Для студентов, он был -Юрпет– гроза прогульщиков и любителей откосить от физкультуры. Отработки Юрпет принимал только на свежем воздухе: никаких помещений!

Первокурсникам, желающим сдать зимнюю сессию, настоятельно рекомендовалось не пропускать занятия по физкультуре. Пропуски превращались в километры лыжни, проложенной в парке, рядом с лыжной базой. Юрпет не знал пощады. Отсутствие спортивной формы рассматривалось как отягчающее обстоятельство.

Но если Юрпет, видел, что студент бережно относится к лыжам, умеет на них стоять, да ещё спросит про соревнования, отношение к нему резко менялось: из Юрпета он превращался в Юрия Петровича или, просто Петровича, как звали его мы –члены лыжной секции.

К инвентарю Петрович относился трепетно. Очередную пару клееных гоночных лыж он отдавал только в надёжные руки на предварительную обкатку. То есть проехать 100-200 км желательно по морозу за -10, на сухих лыжах, чтобы жёсткий снег сделал скользящую поверхность лыжи гладкой , отполировал её: наждак Петрович не признавал.

Когда поверхность лыж становилась ровной, как стекло на неё наносилась лыжная смола тонким слоем и нагревалась над большим квадратом электрической печки. Петрович ждал появления на деревянной поверхности мельчайших пузырьков. Это означало, что температура смолы достигла 100° и дальше можно было только пережечь древесину. Гладкая , словно морёная, коричневая с золотистым оттенком, скользящая поверхность лыж готова к нанесению лыжной мази.

Как-то, придя с тренировки, мы застали Петровича в позе культового служителя, готовящегося провести известный только ему таинственный обряд.

Петрович

сидел перед горячим квадратом электропечки и был занят очень важным делом: из нескольких компонентов лыжных смол и мази он делал одну самую верную мазь на которую можно положиться, как на бога в узком коридоре температуры от +1 до-1 градуса!

Он взял банку душистой смолы "Вира" и банку "Висти", которые различал по запаху, так как этикетки с названием были нечитаемы, слил в одну, добавил медицинского парафина, размешал, поставил на плиту.

Дух на базе стоял такой, что, казалось, ведро лыжной смолы опрокинулась на печку и полностью испарилось. По идее Петровича, полученная смесь должна была превосходить лучшие импортные клистеры, как по качеству скольжения, так и держания лыж.

—Пойду протестирую, пока ноль на улице—доложил Петрович и стал накладывать на лыжи густую, как пластилин, коричневую мазь слоем в толщиной в палец.

Николай Алексеевич –подвижный сухой лёгкий, наш второй тренер с ужасом смотрел на действия Петровича: Алексеевич добывал мазь у знакомых элитных лыжников и просто не мог представить свои "Ярвинен" намазанные этим варевом.

—Авантюра какая-то, —сказал он Петровичу и поставил свою соревновательную пару подальше.

Так у лыжников мединститута появилось "секретное оружие"– эксклюзивная мазь "Авантюра".

Секретное оружие стреляло раз в год.

Мазь имела капризный характер. Тот случай, когда не она подбирается под погоду, а погода должна подобраться под мазь. Если "Авантюре" было холодно, она примораживала лыжи к лыжне, они тормозили и вставали как вкопанные. Если жарко, она слетала со скользящей поверхности напрочь.

Но когда на лыжне стояло месиво из свежего снега и воды, Авантюра стремительно несла лыжи и лыжника со спуска и крепко держала на крутых подъёмах.

В тот год мы готовились к министерским соревнования

среди медвузов СССР в г. Пермь в феврале на зимних каникулах

Программа включала эстафету 4 по 10 км, гонки на 15 и 30 км.

Обновили инвентарь. Петрович достал жёсткую пару Тиса-72,

— Эта пара под тебя, — успей обкатать!

С той поры остались лыжи Тиса-72, запах "Авантюры", сенсационное выступление на первенстве вузов и зачетная квалификационная книжка спортсменов 1 разряда и мастеров спорта. Лыжи выставлены в музее, книжку храню дома.

Студенты первокурсники слушают мой рассказ и воспринимают его , как сказку.

© Ярлыков АС