– Вы сказали, что этот турнир очень длинный, а впереди еще один обязательный турнир. Если бы вы составляли идеальный календарь, как бы он выглядел?
– Так, как раньше. Хорошо, если Индиан-Уэллс и Майами двухнедельные, но удлинять еще и Мадрид и Рим, когда впереди «Ролан Гаррос»... Это же крупные турниры. У нас много обязательных турниров и нет выбора, где играть, и, мне кажется, в каком-то смысле справедливо, если люди будут выбирать, где играть, а где – нет, потому что если всем будет комфортно в туре, то люди захотят играть.
Но сейчас мы движемся в противоположном направлении, потому что все гонятся за рейтингом, за очками и так далее. Но если бы все чувствовали себя свободнее, то это было бы вполне справедливо. Хочешь играть – играй. Не хочешь – не играй. Поэтому я считаю, что туру есть что улучшить, и много говорила об этом в прошлом году.
Если честно, у меня больше нет сил бороться и высказываться, потому что не так уж просто что-то изменить. Мне кажется, что я скорее впустую трачу энергию, пытаясь что-то изменить или обсудить. Поэтому я просто следую существующим правилам и стараюсь показывать максимум.
– Вы сказали, что в какой-то момент [матча с Юлией Путинцевой] играли без эмоций. Хочется понять, хорошо это или плохо.
– Не сказала бы, что это хорошо, потому что здорово, когда ты всегда голодна до побед, хочешь показывать максимум, но иногда при счете 2:5 ты уже настолько уставшая, что думаешь: «Ладно, если проиграю, немного отдохну, потому что впереди следующий турнир».
Вот что я пытаюсь сказать о туре: по-моему, игрокам не очень комфортно. Если вы хотите видеть высокий уровень тенниса, если вы хотите, чтобы игроки играли долго, а не заканчивали карьеру рано, как, например, Эш [Барти], то, на мой взгляд, было бы неплохо что-то изменить.
Конечно, зрителям хочется видеть хороший теннис, но игрокам нелегко. Разумеется, я здесь не для того, чтобы жаловаться. Я играю и зарабатываю хорошие деньги, но, скажем так, не очень приятно, когда ты играешь уже без эмоций, как будто на автопилоте.
