Вкушая мысленный пирог, хватая птицу за рукав мечтаний, вдыхая ветреный полет, мы расплетаем косы дали тайной. А та хранит в ночи, припудренная дремой, мучительные помыслы терзаний, наивный почерк ожиданий и шепот голоса от песни сказки славной.
Мой утренний пейзаж мелькает ласковой прохладой, влечет пройтись по грани несказанной, прильнуть к устам с закрытым взором, нырнуть в глаза в одежде тонкой. Внутри мурашки пролетают, в них снятся сны и приключений поле, песчаный берег наслаждений зовет приливами тоски, пьянит душистостью зари и рвется голосом забытого пути.
Мне больше по душе раздолье, вдоль чащи леса озорной, крутиться вихрем тучи колдовской. Природной поступью слетают перья очевидной боли, скругляются углы надежды полной, все прячется, трясется и сползает вниз - нам остается только падать ниц.
Вчера ушедшее - проснулось снова, залезло на спину как в веточках листы, вспороло брюхо обнажив холсты. А там – неписаные строки, размашистым ребяческим умом, разлив палитру, расплескав эмоции и страсти, влекомый радужным приветом, я остаюсь среди поляны гор - обрубленным лесным поленом. Курок привязан шелковою ниткой, а узелок как красная рябина, чуть холодятся пальцы от желаний тайных, пуститься в поиски разгадки этой явной. Свисают комья будничных туманов, расслаблен тон урчаний ранний, а выдох позднего куплета не так несчастен как обрывок будничного лета.
Бежать легко, когда в ногах, расслабленных в болотах, увядших в сладкой томной боли, еще снуют пружины вознесений, еще клюются шпоры отчуждений, пока ступает этот след, ты им накормлен, им согрет. Но стоит оттолкнуться в неге, разжать кулак, осыпать сердце пепельной халвою, как снова птичий крик и роем ручейков сквозь пальцы, тебя разбудят от ее объятий, ворвутся в плоть и разорвут ту нить, что сжалась точкой на курке пути.
И вновь свободен и высок, ты легок как морской песок, а оставляя эти точки жизненного плена, под волнами морского ночи-дня - тебя стирает их бездушная вода.
И вот расставлены ловушки, ты падок на приветливые звуки, но вновь не обмануть рассветом, когда с закатом спел сонетом. Бездушная среда, оставь в покое, не души певца! Ну, или позволь услышать звоны, лесного зверя уговоры, цветка растущего хвалу, кусочек солнца на ветру.
Пусть ручеек тут пробежит нежданный, сквозь чащу странствий постоянных, блеснет улыбкой, пробудит волну, встряхнет землицы старину. В его пучины погружаясь, в его ракушках забавляясь, захочется забыть на век, что был когда-то - человек.
Водою легче, так быстрее, познать страницы жизненного цвета, набросить шкуру чувств на плечи плоти, войти рассветом в царство вечной ночи.
Ступив на сушу из объятий влажных, возносятся цветы надежд бумажных. Плоды приносят те из них, что сотканы в ночах одних. Здесь солнце - не помощник жизни, а вечер - терпеливее зари, под убаюкивающие вздохи лукаво шепчут нам: сорви, сорви…