Оригами
Николай Рукмитд-Дмитрук
В друг друга смотритесь мирами.
К друг другу сходитесь звездами.
И солнце рая между вами.
Зарёю в косах оригами...
В друг друга входите ветрами,
спадая с листьев искр слезами.
В свет мироздания снегами,
опавший вечер между вами...
В друг друга клонитесь садами,
случась озёрами и льдами.
И вдаль пролитыми дождями,
целуя нежно выи ртами...
В друг друге сонными долами.
Водой меж травами и днями,
что сходят в тишь ночей огнями.
Звездою в косах оригами...
Антидогмат. Катафрактарий
По слову и жесту пророка,
Который был скрытым до срока,
Пришёл час пути без порока.
То знает звезда, что высоко
Над миром царит белооко…
И пекло Вселенной созвездий,
Что тьмою рядится возмездий,
Слезой на плечах его ноши.
В руке его упряжи вожжи
Коня в мёд красивого цвета.
Иссиня меча его цедра.
И знает он истину стари.
Падут от руки его твари.
Все те, кто не пьёт молодого
Вина его пира простого.
Все жизни, где нет места скверне
Всех тех, кто подвержен измене
Высокому сердцу свободы
И духу высокой природы…
И дух этот – бог восхищённый,
Что с солнцем единорождённый.
Суть свет…
Русеносец
Хочет под грудь Русеносца
Мать молодая воззвать.
Пьёт звезды неба колодца
С чувством любить и ласкать
Солнышко жизни под сердцем
С синью совзгляда миров,
В зарево тёплым младенцем
С прядью волос васильком…
В радуг рубашкой в завечер
С дивной луною в устах.
Пахнет дождливостью клевер.
Луг в зацелованных снах.
РОдит в любви Русеносца
Мать молодая воззвать.
В свет звёзд небесноколодца
Станет его обмывать…
Солнышко жизни под сердцем
Синью со взглядом миров.
Будет копьё в иноверце
С чёрной душою воров…
Циклоида
Колесо подводы
Пьёт из луж погоды,
Ржавою росою
Пачкая порою
Травные косицы
В следах кобылицы…
Там, где понарыто,
Пьёт грязь циклоида.
Схлюпает да сплюнет.
Ямы её любят.
Но не оскорбится,
Крутится, кренится.
Грустный скрип постука,
Тому бог порука.
И на то звучанье
Песни слов отчаянье.
«Пальца сбитость ногтя,
Мне б немного дёгтя…
На мои бы спицы
Красных лент зарницы…».
Колесо подводы
Пьёт из луж погоды,
Ржавою росою
Пачкая порою
Травные косицы
В следах кобылицы…
Встряск её кульбита
В летах циклоида…
Огненносны
Топчут лунные кони
алый рассвет.
Сине-белые сотни
млечнокомет.
Влагу пьющие лоси
в стильбе ветров,
сред огнеоси...
Звёздномиров...
Капает с трав
горенье... блиководы.
Солнце рукав - в искреньи
серпа гряды...
Талым оком озёра
в лике весны.
В цвет мельхиора...
Космоса... сны...
* * *
Топчут лунные кони
алый рассвет.
Сине-белые сотни
млечнокомет.
Влагу пьющие лоси
в стильбе ветров,
сред огнеоси...
Звёздномиров...
Талым оком озёра
в лике весны.
В цвет мельхиора...
Огненно... сны...
Шапка
Света белого не видно.
Чёрной дали косогор.
И глядят тоскою жирно
Листья слёзные в простор.
Кто-то мукою ласкает
Смерти преданного злу.
Казни мира не мешает,
Ни душе тонуть - веслу
В воды мрачные вселенной.
Дождь, истекший к рукаву.
Бога русского таверной
Кроют матерно в траву
Ветры лютые собакой.
Звёзды сникли к фонарю.
Растащить лишь можно дракой,
Кто в аду и кто в раю.
На земле же кто остался,
Созерцая злобы век,
Хоть и пьян, но не продался,
Оттого и человек…
Мимо шёл, да бога поднял,
Да, подставивши плечо.
Бедолагу рвано обнял.
- Рана где? Пройдёт… Ничё…
От мово ножа подохнут,
Если только подойдут.
Там, где месяц в хутор вогнут,
Встретят нас да в дом внесут…
Света белого не видно.
Чёрной дали косогор.
Тенью ночь упала жирно
Шапкой бога за забор…
Целующий ветер
Не тронь крыльев
садящегося на цветок дня
Неба ритм и стили мира
в его полёте...
Тысячи древ рая...
склонив края
в стильб земли...
возвышением в моде...
Цвета жизни сверхчувственные...
Воды круги...
Целующий ветер вкусные
губы... Сварги...
Не тронь крыльев
садящегося на цветок дня...
Тысячи древ рая... склонив края
там, где земля...
На ладони тиши
Месяц свят водою
И промыт огнём,
Что небес золою
Звёздной искрит в нём…
Покрывалом белым
Даль укрыла рощ
ГоловЫ сопрелым
Цветом в травы борщ.
Окропились синью
Лепестки в росе.
Ночи взгляд полынью
В мирообразе…
На ладони тиши
Ветер сник дроздом.
С лунной каплей жижи
Клюв его с хвостом…
К листу мир вселенной
Прицарился млеть,
Красотой кисейной
Чтоб за даль гореть…
Дождём зазываясь,
Сорит благодать,
За дорог цвет-завязь,
Слёз созорий кладь…
На ладони тиши
Небо белых рощ.
С млечным серпом крыши.
Травно-чайный борщ…
Выпитой эры дно
Время в каждом течёт рекой.
Выпитой эры дно.
Ты один, и ещё за тобой
Чьё-то окно.
Стальное небо в осколки.
Цвет звёздный - ситро.
Надпись футболки:
"Метро".
Верю в пришествие духа
Ранних систем.
Жизни лагерной шлюха -
Мой суть тотем.
Что то ещё от дали
И высоты.
Запах скуренной шмали.
Пьяная ты.
Чёрным начёрканы солнца
Детской рукой.
В снулой строке стихоложца
Образ пустой.
Имя забытого взгляда
Чьей - то судьбы.
Выбит первым из ряда
Плюнувший в лбы.
И батальёны смерти...
Стылость квартир.
Киллер по кличке Верди.
Спикер по кличке Шекспир...
Время в каждом течёт рекой.
Выпитой эры дно.
Ты один, и ещё за тобой
Чьё-то окно.
Обнажённая в бликах
Ты праязычна…Я знаю.
Дали нарядной парсек.
И необычна… По краю…
Звёзд… Твоих ветров снег…
Неба в ладони капли…
Можно испить…
Ночи на землю пали…
Дней золотая нить…
Отсвет зари, и только…
В ряби реки.
Сходит лунное око
В звёздность пурги…
Пыль на твоих ресницах
Млечных орбит.
Ты обнажённая в бликах
Синевы скирд.
Руки твои и лоно
Трогаю ртом…
Утро красное сонно…
Смотрит кустом…
Ты праязычна… Я знаю.
Дали хрустальной парсек…
И необычна… По краю…
Звёзд… твоих ветров бег…
Метр
Дорога. Небо. Ближе к часу,
Когда не видно в ночи трассу
И весь обзор – лишь в звёздах этих,
Висящих в саже сосен бесьих.
Дырявый ковш созвездий стылых.
Луна, как вошь в глазах звериных.
Скрипят стволы, как кости с сгрызом,
Ползя на брюхе с липким низом.
Один во вслед тому, кто ранен.
И видно, что и сам придавлен
Осколком, выбитым картечью.
Лишь только рык за грубой речью
И глаза пыль… в крови ресницы.
Метр. Государственной границы…
Дорога. Небо. Ближе к часу,
Когда не видно в ночи трассу
И весь обзор – лишь в звёздах этих,
Стрельба по тени сосен бесьих…
Дуалист
Фигою смотришь на встречных.
Жалко лишь только собак,
Что под вагон безконечных
Лезут составов-шараг,
Чтобы сокрыться от ливня
И умереть без куска
Вони колбасного слизня
С мусора бака ларька…
Впрочем, собачие люди
Также с безжизненным ртом
Тоже хватают за груди
Или виляют хвостом.
Дохнут, родятся и лижут.
Разница - только лишь в том.
Псы злых доносов не пишут
И не живут на потом…
Всякий, кто здесь, заполошный.
Ладно, ступай, дуалист.
Будет Рок жизни нарочный
Фигой писать и твой лист…
Веточки
Белой веточки слякоть.
Ягоды сок по стволу.
Клонится ласково плакать
Солнце к звёздному лбу…
Зарево рек серебристых,
Чая-лишаи листвы,
В амбре запахов мглистых
Девичий сок крапивы…
Пахнет влага любовью.
Золотолокон меж ног.
Хочет кончать млечносолью
В бровь неба бог…
Ясной в рассвет богини.
Выи высь-мир…
Звёзд поцелуев в сини
Нежный эфир…
Амбре запахов мглистых.
Ягоды сок по стволу.
Зарево рек серебристых.
Взлёт птиц во мглу…
Белой веточки слякоть.
Ягоды сок по стволу.
Клонится ласково плакать
Солнце к звёздному лбу…
Солнце крупиц
Наши селения, как гнёзда,
К звёзднонебеси гнезда.
К ветви миров позолота
Огня мерцаний листа.
Млечновсеночь торсионы
Дальних и ближних границ.
В образ вселенской иконы
Земли краса лебедиц,
Плавно скользящих на воду,
Бисером снуя в простор.
Ладятся к белому своду
Зодчие крыши камор,
С окнами глаз-чернослива
В алости маковых рос.
Мокнет зенитами ива,
В поля рождая покос,
Красное солнце ракиты
С заспанным взглядом реки.
Топится месяц в орбиты,
С бога свисая ноги…
Как-то и зверь запростора
В людях корявит нору.
Точится камнем рессора
В горло добра на миру…
Хищник от тёмного духа,
Кожей обросший людей.
Мочка отсутствует уха
Ближе к затылку костей,
Орган, смещённый нелепо.
Всяко презренье к труду.
Давится жизнями хлеба,
Боль превращая в еду…
Млечновсеночь торсионы
Дальних и ближних границ.
Взоры вселенных бездонны,
Как и свет-солнце крупиц…
Наши селения, как гнёзда,
К звёзднонебеси гнезда.
К ветви миров позолота
Огненноверы Христа…
© Copyright: Николай Рукмитд-Дмитрук, 2022
Свидетельство о публикации №222070701280
"Ни разу ещё не встречал такой глубокий иносказательный образ Вселенной, Человечества и его врага..."
Евгений Кашкаров 11.09.2022 00:15
Фотообразы из инфополя