17.
Ночью, ворочаясь без сна с боку на бок, Маша поняла, что решить, не имея решимости реализовать, считай без толку. А решимости у нее кот наплакал. Всех ей жалко, ну кроме себя.
Конечно, себя тоже жаль, но не настолько, чтоб пойти по головам. Интересно, что должно такого произойти, чтоб от ее проклятой жалости и излишней ответственности не осталось и следа?
Заснула она под утро, да так крепко, что не услышала будильник.
Начало тут
Глава 16
Солнце вовсю светило сквозь шторы, когда Маша открыла глаза. На удивление она прекрасно выспалась. И даже настроение было неплохое. Она потянулась, откинула от лица новую рыжую челку и тут заподозрила неладное. Слишком светло. Быстрый взгляд на часы подтвердил худшие опасения - она проспала и уже час, как должна быть на работе.
Женщина вскочила и со всех ног помчалась в ванную. Михаила уже не было, зато на столе ее ждал заботливо оставленный им завтрак. Маша непроизвольно улыбнулась. Как это мило! Она непременно все это съест. Все равно уже опоздала, так зачем лишать себя удовольствия от вкусной еды.
Кофемашина заурчала, подтверждая ход мыслей. Маша вдохнула бодрящий аромат и подставила лицо уже по весеннему яркому солнышку, освещавшему кухню. А ведь в жизни все как с завтраком.
Она все уже потеряла. Семью, мужа, так зачем лишать себя хотя бы материальных благ? С деньгами многие проблемы решаются проще и быстрее. Если не все. А продав две половины от двух квартир, ей хвит и на свое жильё, и на маленькую машинку. Теперь, когда мужа у нее нет, нужно как-то обустраиваться самой. Она ведь училась на права, и даже сдала вождение с первой попытки. Но потом решено было, что машина для мужчины в их семье. А две содержать дорого и нецелесообразно. Даже тут она поступилась своими интересами, ради вечного «правильно», «разумно», «экономно». Вот Лиза бы наверняка настояла, чтоб машина осталась в ее пользовании.
Мысли о сестре, хоть она теперь и знает, что они сводные, неприятно кольнули изнутри. Что, если она разведется с Юркой, а он жениться на Лизавете? Хотя теперь это не должно ее волновать. Они чужие с того вечера. Настолько чужие, что муж даже ни разу не позвонил.
Маша почувствовала, как стремительно портится настроение. Даже не попытался объясниться, извинится. Хоть ради приличия. Все таки вместе прожили столько лет.
Ладно, у нее нет времени это анализировать, а то рабочий день закончится. Маша взбила локоны , натянуто улыбнулась себе в зеркале, отогнала мысли о том, что маме Лене может что-то нужно, а она даже не зашла, и поспешила вниз.
Однако Елена Петровна была не из тех, кто ждёт милостей от природы. Ее звонок настиг Марию еще до того, как она успела открыть дверь своего кабинета.
-Слушаю! - Мария старалась, чтоб голос звучал сухо и безразлично. Хватит ее обижать!
-Машенька! - неожиданно ласковое вступление сбило весь настрой, - слава Богу, ты жива! Я ж всю ночь глаз не сомкнула. Убежала расстроенная, не сказала ничего. Ты успокоилась немного? Мы сможем поговорить? Ты не думай, я не для себя стараюсь, я же о тебе переживаю. Ты же мне всю жизнь дочкой была, кто бы что не говорил. И сейчас самая родная. Кто у меня есть, кроме тебя? - голос в трубке дрогнул.
Машина душа тоже дрогнула.
-У … тебя все нормально? - спросила она, - нашла, что поесть?
-Да ты за меня не переживай. Я уж своё пожила, пора и честь знать. А вот тебе нужно свою жизнь устраивать. Это ты правильно сказала. Я тебе лишнего наговорила. Так ты зла не держи. Думаешь, я не переживаю? И за тебя, и за Лизу, что у нее все шиворот навыворот в жизни? Не сердись, хорошо? И на нее не сердись. Глупая она, молодая, бестолковая. Перебесится. А ты умная. Вы ведь на всем свете только и есть друг у друга. Мужик придет и уйдет, а родных никто не заменит. Мне то сколько осталось…, - в трубке послышались сдавленные рыдания, - ты присмотри за ней. Пропадёт она одна.
-Ты что такое говоришь? Ты еще молодая, жить и жить. А я Лизу удочерять не планировала, - Маша почувствовала, что за спиной кто-то стоит и внимательно слушает ее разговор, - ладно, давай потом поговорим. Мне неудобно сейчас.
-Вечером? - с надеждой уточнила трубка.
-Да, вечером, - пришлось согласится Марии.
Начальник нервно кашлянул. Она нажала отбой. Но беспокойство в душе никуда не делось.
Раз слово дала - придется сдержать. Она не привыкла обманывать.
Вечером она купила продукты. И свернула этажом ниже. Все по честному.
Елена Петровна была тихой и подавленной. Всплеснула руками при виде гостьи.
-Как хорошо! Я уж думала, не придёшь.
-Я тут фрукты купила, сейчас помою, - Маша показала пакет.
-Это хорошо. Это спасибо. Только мне уже не надо ничего. Так доживу. Сколько тут.. на похороны только скопить не успела. Да вы закопайте как подешевле, в общую могилу. Мертвым все равно.
-Ты что такое говоришь? - перебила ее Маша в негодовании, - от перелома еще никто не умирал. Скоро гипс снимут и будет как раньше.
Лена вздохнула.
-Не будет. Отец твой ко мне ночью приходил, с четверга на пятницу. С собой звал. Идём, говорит, Леночка! Соскучился, нет сил больше ждать. Дочки, говорит, уже взрослые, пора нам … так что… сама понимаешь…
-Глупости! Это просто сон. Давай я лучше кровать перестелю, как на сеновале лежишь, - она окинула взглядом скомканное одеяло и привычно принялась за дело.
Елена Петровна с удовольствием наблюдала. Кажется, ее нехитрый спектакль снова имел успех. Эх, надо было в театральное идти по молодости. Говорила же ей бабка! Сейчас бы звездой была, а не перед падчерицей старалась. Лизавета дел наворотила, а ей теперь разгребай.
Но остаться без ухода и помощи на старости лет совсем не хочется, а на младшую надежды никакой. Ветер в голове. Сегодня здесь, завтра там.
Поэтому она Лизе строго настрого велела оставить Юрку в покое и вернуть его в семью. Маша жалостливая, поругается и простит.
А для верности плана позвонила и самому Юрке. И велела не дурить и возвращаться срочно к жене, не портить жизнь ни себе, ни девочкам. Добавила, что Маша убивается, места себе не находит, того гляди руки на себя наложит, пока они, бессовестные, не пойми чем занимаются. Кажется, зять ее услышал. Может и сам уже жалел, чтоб соблазнился. Мужику ему же кроме красоты еще кушать хочется. А Лизу саму кто бы покормил.
Поэтому она старательно закатывала глаза, продолжая бубнить про близкую смерть, и краем глаза наблюдая за реакцией.
-Может останешься? - робко спросила Елена Петровна, когда Мария начала обуваться, - так плохо одной. А как подумаю, что может и не увижу больше никого из вас, так слёзы на глаза. А тут ночью сердце так прихватило, что не вдохнуть, хоть криком кричи. Страшно одной то умирать...
Маша молчала. Внутри все рвалось на части. Но оставаться не хотелось, не смотря на жалость и привычное чувство вины, которые разрастались на глазах после услышанного.
-Сегодня не могу. Нужно идти. Все будет хорошо. Давай, я Лизе позвоню, чтоб в выходные приехала. Побудет с тобой.
-Значит не простишь? - с надрывом спросила Елена Петровна.
-Не знаю.. вы же мне жизнь переломали, разве такое прощают?
-Машенька, да ты что! Ты посмотри, как ты похорошела! Расцвела! А мужик твой вернется, вот увидишь. Всякое в жизни бывает. Оступился немного, увлекался. Главное, чтоб осознал, что лучше тебя никого нет. Кто в молодости глупостей не делал? Я вот чувствую, что он уже сожалеет, того гляди каяться приползет. А ты с Мишкой живешь? Ну хорошо это будет? Сама подумай? Так что давай домой, и забудем все это, как страшный сон. Я ж тебя люблю, что бы ты там себе не думала.
Маша почувствовала, как защекотало внутри. Она столько этого ждала. Но что-то мешало поверить до конца. Может потому, что слова расходились с делами? Поняв, что сейчас заплачет, она поспешила уйти.
-Я завтра зайду. Береги себя.
Хорошо, что Мишки еще нет. Мария уткнулась лбом в кресло и заплакала. Почему же так тяжело? Голова все понимает, а внутри и жалко, и страшно, и вообще не пойми что.
Телефон звякнул. Сообщение . Ещё, и еще. Маша нехотя протянула руку.
«Милая, родная, прости!
Прости!
Прости!
У меня для тебя сюрприз. Жди курьера»