Это был наш вечер третьего дня посреди побережья Караларского парка в Ленинском районе Крыма (25.09.2023). Наши планы на следующий день зависели от воды: у нас оставалось на двоих около трёх литров и этого бы не хватило на двое суток. После дневного перехода с рюкзаками по пересечённой местности хотелось отдохнуть, понежиться на Азовском песочке и зависнуть тут больше, чем на одну ночёвку. Я пошёл искать воду. На карте в районе бухты Шелковица был отмечен колодец, но он вполне мог оказаться таким же, как в бухте Сююрташ. Та вода пахла серой и Машу тошнило от одного запаха, я пытался пить её маленькими глотками в течение дня, но позже вылил остатки из бутылки, так как данный минеральный напиток начал навевать мысли об уринотерапии.
Тысячи лет назад на Караларе было много античных поселений, там, где живут люди - всегда бывают колодцы, но следы водопроводной античности, которые нам попадались, были либо засыпаны, либо превращены в мусорники отдыхающими, которых в детстве не учили известной русской пословице. Интересно, что бы сказали потомкам седые греки увидев такое положение вещей. Современная заброшенность Каралара и достаточно скромный охранный статус (это парк регионального значения) связаны ещё и с тем, что до конца восьмидесятых годов это был полигон для бомбометания бомбардировочной авиации. Тут бы седые греки точно обалдели.
Так, попутно размышляя о том, как греки на слонах бороздили просторы необъятной родины, я поднимался на Бакланью гору. Моя карта была мелкого масштаба, потому в поисках нужно было проявлять фантазию и дедукцию. Помню, в книжках про индейцев описывался способ индейского поиска. Индеец закрывал глаза, крутился на месте, чтобы немного потерять ориентацию и прислушаться к своему подсознанию, представлял себе то, что ищет, затем он открывал глаза и чувствовал в какую сторону его зовёт лес, а дальше шёл в этом направлении, не сворачивая, пока не находил нужное: острый камушек, заячью печёнку, черепашьи мозги и прочие мухоморы. Этот способ мне не очень подходил.
Колодец всё же был найден, я обследовал все подозрительные тропинки и вот, одна из них вела вниз к отвесному обрыву над морем. Оставалось два варианта (как в колобках): либо это тропа для массовых прыжков с обрыва, либо одно из двух. Колодец в овражке был прикрыт крышкой, вода была вполне пригодна для питья, с совсем небольшим привкусом органики и соли, как бы заметили гурманы, но даже для них в суп или в чай она вполне годилась. Я набрал полную баклажку, посмотрел через неёна солнце, заметил, что вместе с водой зацепил пару рачков-бокоплавов, но вспомнил, что они водятся в чистой воде, значит это хороший признак, я решил не наглеть в пустынной степи и не набирать воду заново. После похода я узнал, что это вообще был единственный источник питьевой воды в Караларском парке.
Когда я спускался в бухту, наши соседи на трёх авто уже уезжали, ночью мы вполне могли остаться одни, но уже в сумерках с западной скалы высотой метров 40 стали прыжками спускаться 4-5 ямакаси паркурщиков, как я подумал, это вечерняя кросс-фит пробежка спортивных загорелых парней из соседней бухты. Захотелось посмотреть и восхититься как они так же бодро будут залетать наверх, но у основания скалы они устроили какие то экскурсии с фонариками, сопровождавшиеся активной жестикуляцией, затем вообще развели костёр и остались там.
Перед сном мы с Машей обычно читаем вслух книжки с экрана смартфона и в этот раз во время вечерних чтений неожиданно услышали разговор рядом с палаткой и шаги по скалам. Я неспеша вышел посмотреть, но неожиданные гости уже ушли в направлении своего лагеря под скалой. Как я понял по обрывкам речи, они прыгали по скалам, в которых стояла наша палатка, и чуть не напоролись на неё, потому что перемещались без фонариков и заметили только наш свет от экрана телефона. Я ещё постоял пару минут, понаблюдал, услышал шаги рядом с собой, снова испугался, но это оказался не человек, а ёж, который шуршал по ракушкам. Успокоив свою паранойю, я вернулся в палатку и мы прекрасно проспали всю оставшуюся ночь.
Наутро к соседям-ямакаси приехала та самая бирюзовая жигули, которую мы видели под чинарой на мысе Салачик. Я совершал свои любимые утренние заплывы по волнам, а худощавые ребята собирали вещи, только один из них подошёл к морю умыться. Затем они уехали, а мы с Машей решили прогуляться осмотреть их стоянку. Парни выглядели местными, а значит, знающими все блатные места. Мне было интересно, может я пренебрёг номером люкс. Хотя, было бы стрёмно спать под этой скалой, когда в сумерках к тебе спрыгивают пять человек.
Место оказалось действительно интересным, в скале, незаметные издалека, были выдолблены две кельи, ступеньки, полочки. Там стояли пыльные диваны, нехитрая утварь, было вполне удобно, но некоторый дискомфорт доставляли остатки запаха пота и лёгкого специфического амбрэ. Сильный ветер доставлял неудобства и там, так что переезжать смысла не было.
Пока жена загорала, я пошёл исследовать живописный пляж, укрытый от ветра, с другой стороны бухты, где вчера стояли машины. К моему удивлению там снова было занято. На этот раз это были две дамочки на складных стульчиках, как-будто, после завтрака вышли из санатория. Немного раздосадованный многолюдностью дикой степи, я вопрошающе повернулся к морю. И море мне ответило. В маленькой бухточке по другую сторону скал от нашей палатки я заметил множество чёрных мидий. Их сорвало штормом и теперь они бултыхались в линии прибоя, большинство умерли и были уже пустыми, но и целых вполне себе хватало, я принялся собирать их в миску. Мы варили мидии на горелке, свежий и яркий вкус самого морского ресторана. Мы съели три миски, больше не хотелось, вполне себе сытный природный источник белка из местного гостеприимного супермаркета: еда есть, вода есть, что ещё нужно. Можно было даже закусывать их диким хреном, как его ещё называют — катран татарский. Но я его объелся ещё на месте нашей прошлой стоянки.
Весь следующий день мы приготовились идти к Курортному. Сильный ветер и шторм уже порядком надоели, нам захотелось посмотреть как дела обстоят на Чёрном море и появился план добраться до Феодосии. От бухты Шелковица до Курортного идти оставалось всего километров 10. Мы поднялись на гору Мысырь, с которой был шикарный вид на озеро Чокрак, прошли по просторному длинному пляжу бухты Морской Пехоты. Его, кстати, называют ещё самым грязным пляжем Крыма, потому что на озере раньше была известная грязелечебница. Вокруг росли удивительные сиреневые растения солеросы, характерные для солончаков. Вдоль пляжа рос кустарник, тамариск степной, частично превращённый в зоны для переодевания и туалета, было заметно, что летом эти места довольно многолюдны благодаря наличию новой автодороги до Курортного из Керчи.
По расписанию в 15 часов дня из Курортного должен был отправляться автобус. У нас ещё было часа два, чтобы прогуляться по посёлку. Раньше он назывался "Мама Русская" (можно было организовать рядом СНТ и назвать "Папа Юрист"). Первая моя ассоциация была с американскими вестернами: много заброшенных домов, перекати-поле на грунтовых улицах, белая песочная пыль, покрывающая всё и всех, следы советской курортной архитектуры, колоритные рыбацкие домики, во дворе которых колоритные загорелые мужчины перебирали сети, море, наблюдаемое из переулков и подворотен (вспомнилась Одесса). Большинство магазинов были закрыты (уже не сезон), работал только один. На нескольких стройках новых мини-отельчиков в пол-силы небрежно трудились мексиканцы и прочие гринго — хоть сразу на большой экран. Я уже ожидал, что в качестве автобуса приедет американский Грейхаунд, обшитый аллюминиевыми панелями, но автобус приехал вполне обычный и разрушил иллюзию временной петли, созданную лёгким запустением. Кстати, автобус от Курортного до Керчи был просторнее и удобнее, чем та маршрутка, на которой мы ехали до Золотого 5 дней назад.
Следующая часть нашего пляжного путешествия пройдёт в другом месте.