Это очень странный фильм. И это очень плохой фильм.
Страданиям еврейского народа во время Второй Мировой войны посвящены тысячи часов мирового кинематографа. И все мы знаем, что Гитлер ставил целью уничтожение всех евреев. Но есть один нюанс: цыган Гитлер тоже планировал истребить, но этой теме отчего-то кинофильмы посвящать не принято. (Про страдания русского народа я вообще молчу – да кому это может быть интересно?!)
Не будем сегодня искать причины этого явления, а познакомимся с редким представителем фильмов, рассказывающих о страданиях цыганского народа.
Как вы можете догадаться, к созданию фильма приложила руку цыганская диаспора, он снят неким цыганским центром «Ромалэ». Продюсером, режиссёром и автором сценария выступил Дуфуня Вишневский, он же и сыграл в фильме главную роль.
Его дочерей играют… его дочери. Ну, ладно, кто платит, тот и заказывает музыку. Которую, кстати, написал сам Евгений Дога.
Почему же этот фильм не понравился лично мне? Казалось бы, чего проще – покажи плохих немцев и хороших цыган, выдави из зрителя слезу плохими поступками немцев, и готово! Но Дуфуня не искал лёгких путей…
В начале фильма нам показывают Италию, 1941 год. Авторитетные цыгане съехались на совет, и стали думать, что делать с немцами. Особо горячие парни предлагали сопротивляться с оружием в руках. Я сперва не знал, что в Рим съехались цыганские представители из разных стран, и даже удивился, чего они так разволновались. Вы же в Италии: научитесь без акцента произносить «белиссимо» и активно жестикулировать руками – и вас сам чёрт от местных не отличит!
Но мудрый Дуфуня (он же вожак Цино) сказал так: цыгане – мирный народ, поэтому они не должны брать в руки оружия, чтобы не идти против судьбы. И никто не сможет вложить оружие в руки цыгана. Мы, мол, цыгане, апостолы любви и воевать не должны. На всё воля Божья!
И мне тут же расхотелось смотреть фильм о страданиях этого богоизбранного товарища. Серьёзно, уже на этой стадии меня от него отворотило.
Сразу вспомнился анекдот о том, как 22 июня 1941 года встретились два знакомых: один русский, а второй… нерусский (не будем разводить экстремизм). И вот нерусский товарищ принялся причитать: «Боже-боже, война, такое горе, такое горе! Это же сколько сразу проблем? Это же все вещи надо собирать, вместе с семьёй перевозить в Ташкент, надо самому там на какую-то работу пристроиться, Сарочку пристроить! Такие проблемы, такие проблемы!»
Русский задумчиво кивает: «Да-а, война, столько проблем!»
Нерусский товарищ удивлённо поднимает голову: «Я вас умоляю: у вас-то какие проблемы?! Взял винтовку – и на фронт!»
Значит, и за цыган, по мнению режиссёра, кто-то должен был решать все их проблемы. А их кибитка с краю.
И вот уже Дуфуня в СССР, в своём таборе. К нему подходит соплеменник и озабоченно спрашивает, не пора ли двигать, а то фронт уже приближается? Вожак аргументирует: завтра годовщина смерти его жены, надо организовать поминки, а поминки на колёсах – это шляпа какая-то, а не поминки.
Поэтому табор остаётся на месте, все беззаботно пляшут и танцуют.
И тут нежданно-негаданно подъезжают немцы на мотоциклах. Тут бы и фильму конец, потому что по форме мы легко определяем, что это не просто немецкие туристы, а самые настоящие эсэсовцы.
Но режиссёр решил потянуть коня за причинное место и усилить драму. Поэтому главный немец по-доброму улыбается и приглашает всех пройти для съёмок концерта: цыгане исполнят что-нибудь из своего фольклора, а потом им скажут спасибо и отпустят на все четыре стороны.
Цыгане почуяли, что всё это пахнет какой-то подставой, но согласились пройти с европейцами. Когда же немцы увидели, что ромалы хотят прихватить с собой своих злобных собак, они вежливо попросили отпустить животных: мол, солдаты постреляют в воздух, собаки испугаются и убегут. И вообще, кто ходит на концерт с собаками?
В общем, немцы перестреляли собак и погнали цыган в овраг. Чувство, что продюсеры концерта темнят, у цыган усилилось. И всё же они немного попели в овраге, а немецкий оператор любезно всё заснял на камеру.
Когда же к оврагу подъехали ещё несколько машин с автоматчиками и даже танк (танк-то зачем?!), цыгане поняли, что аплодисментов и оваций в финале концерта ждать не стоит, поэтому они с криками рванули в разные стороны.
Как и ожидалось, немцы принялись их расстреливать. Когда погибла деловая девочка, дочь цыганского барона, не скрою – вот её было жалко.
Неужели конец фильма? Таки нет! Мы видим, что человек пятьдесят сумели вырваться из оврага, окружённого автоматчиками, да не просто вырваться, а уехать на своих кибитках!
Серьёзно?! Вроде бы, нашивок эстонского легиона СС я у немецких солдат в фильме не заметил!!!
Брели цыгане минут пять, брели, вышли на берег болота, где и настигли их автоматчики с собаками. В который раз захотелось спросить: конец фильма? И опять нет, Дуфуня продолжил тянуть коня за фельдикосы! Вы не поверите, но немцы зачем-то взяли цыган в плен и долго и нудно гнали их в какой-то лагерь, специально заботливо отстроенный и, если верить коменданту, оборудованный крематорием! Крематорий в захваченной советской деревне – это сильно!
В лагере всех загнали в общий барак, не заморачиваясь с разделением мужчин и женщин. Вообще, как следует из фильма, немцы хотели заставить цыган погрести снег, немного потаскать брёвна, а потом всех сжечь и дело с концом. Короче, какую-то фигню бессмысленную придумали.
Видимо, самая жуткая сцена этого фильма – работающие цыгане. Я, вообще, не так много встречал в своей жизни цыган, но все они отчего-то резко отрицательно относились к трудоустройству. Дуфуня категорически отказывался выходить из барака на работу, но молоденький эсэсман-лейтенант испуганно сказал ему, что судьбу теребить не стоит. Тогда вожак нехотя отправился на работу со всеми, но не работал, а сидел на пеньке. Немцы отнеслись к этому с пониманием. Всё-таки статус, уважать надо.
Кстати, я же не познакомил вас с персоналом лагеря! Заведовал всем комендант, Виктор «Завулон» Вержбицкий, который свернул на тропу тьмы ещё до выхода «Ночного дозора».
На подхвате у него был друг Валдиса Пельша, Алексей Кортнев. (Возможно, именно Валдис привёл знакомых эстонцев для массовки?)
А также был в лагере юноша бледный со взором горящим, тот самый лейтенантик, или унтерштрурмфюрер по-ихнему, по-эсэсовски. Он говорил по-русски, так как вырос и прожил 8 лет в СССР. Немецкий акцент, который пытается выдавить из себя актёр Вячеслав Кулаков, никуда не годится.
И возжелал немецкий офицер Кортнев – вы не поверите – тела цыганского. Положа руку на сердце, скажу: лично я бы побрезговал, даже если бы сама цыганка предложила. Негигиенично же. Но Кортнев был истинным арийцем, поэтому практиковал связи с цыганками, отвернув портретик недовольного фюрера к стенке. (Про портретик – шутка, конечно. Убеждённый нацист, эсэсовец, вожделеющий грязную цыганку – это просто шедеврально, я считаю!)
Присмотрел он двух дочерей цыганского барона, на одну сам вскарабкался, другую же лейтенантику Отто предложил. Робкий Отто ничего со своей цыганкой не сотворил, лишь почитал ей стихи да рассказал, что, когда он был маленьким, он тонул в реке, но его спасли цыгане.
И с тех пор стали цыганка с Оттой поглядывать друг на друга с повышенным интересом. Звали её, кстати, по татарско-рокерски: Земфира.
Когда сестёр в очередной раз вывели из барака для утех, Оттик застолбил Зяму и миловался с ней, пока на весь лагерь раздавались крики её насилуемой сестры. Зяма признала, что у Оттика очень нежные губы. Любовь между ними вспыхнула, ребята!
Сестра не снесла позора и пошла ночью бродить по лагерю. Часовой на вышке прострелил её несколько раз для острастки, затем она подошла к забору и повисла на колючей проволоке, вызвав целый сноп весёлых искр.
Отцу Зямы очень не понравился её новый ухажёр, и он от души отлупил её… кнутом. Видимо ему, как офицеру, немцы великодушно разрешили оставить при себе личное оружие. Цивилизация!
Полумёртвую Земфиру забрал из барака и вынес на руках рассерженный лейтенантик. Он отнёс её к Завулону и пожаловался: вот, мол, негодный Дуфуня, что с девкой сделал! Но Завулон внезапно проявил чёрствость и приказал, чтобы Оттик расстрелял и Зяму, и её батю. А иначе он пригрозил пристрелить и самого Оттика.
Милый Оттик терзался и не знал, что ему делать. Он не нашёл ничего лучшего, чем обратиться за советом к пьяному Кортневу. Кортнев пожал плечами и предложил… сжечь всех немцев. Неожиданно, правда?
В общем, начался кипеж, Завулон пристрелил Оттика, Дуфуня задушил Завулона, а Кортнев поспешил запереть штабик, облил его бензином, да и сжёг вместе с Дуфуней и всеми своими побратимами. Потом и сам застрелился. А цыган перед этим наши добрые эсэсовцы освободили, и те каким-то образом просто взяли и ушли. Для часовых на вышках, судя по всему, ситуация была настолько непонятная, что они не решились ни в кого стрелять.
И радостные полураздетые цыгане весело бежали всем табором по сугробам, не опасаясь зимнего холода и немцев на оккупированной территории.
Как бы конец как бы фильма.
Ох уж мне, эти добрые эсэсовцы, если судить по фильмам, плюнуть некуда было, чтобы не попасть в очередного нациста-добряка.
Я просто напомню, что в СС вступали по убеждениям, туда никого насильно не гнали. Не знаю даже, с чем сравнить эту ситуацию. Это как если бы снять фильм про Аршавина, который тайком плачет по ночам в подушку оттого, что ненавидит футбол и всю жизнь мечтает играть в бадминтон. Шляпа Дуфуни, конечно, а не пример, но мне просто в голову не приходит, с чем ещё можно сравнить тот абсурд, который втюхивает зрителям Дуфуня.
Нет, ромалы, на таких фильмах гешефт точно не поимеешь! Учиться вам ещё у сынов Израилевых и учиться!
"Палец вверх", друзья!
Список всех кинообзоров (здесь интересно!)
Статья содержит кадры из фильма «Грешные апостолы любви» (1995).