Тема воздушных таранов первого дня Великой Отечественной войны неоднократно затрагивалась в работах историков как в последние годы, так и ранее, начиная с результатов поисков знаменитого исследователя истории обороны Брестской крепости С. С. Смирнова, опубликованных ещё в семидесятые годы (и, кстати, довольно хорошо соответствующих документам). Необходимо отметить, что за редким исключением эти исследования носили скорее характер художественных публикаций или воспоминаний участников событий, что не могло не повлиять на степень их исторической достоверности. В итоге в девяностых годах прошлого столетия в научно-публицистической литературе усилиями различных авторов сложилось совершенно фантастическое представление о количестве воздушных таранов, выполненных советскими пилотами в первый день войны.
Нисколько не умаляя подвиги советских лётчиков в первые дни войны, следует понимать, что большинство описанных таранов не подтверждается не только немецкими данными о потерях, но и советскими архивными документами. В процессе работы с фондами советских частей и соединений в Центральном архиве министерства обороны автору удалось установить, что доступными на данный момент советскими документами подтверждаются сведения лишь о четырёх случаях воздушных таранов 22 июня 1941 года. Это тараны командира звена 46-го ИАП ст. лейтенанта И. И. Иванова, командира звена 124-го ИАП мл. лейтенанта Д. В. Кокорева, командира звена 12-го ИАП мл. лейтенанта Л. Г. Бутелина и командира звена 123-го ИАП ст. лейтенанта П. С. Рябцева. В этой публикации речь пойдёт о таране, выполненном Дмитрием Кокоревым в 5:15 утра 22 июня 1941 года. Этот эпизод интересен тем, что он подтверждается не только архивными документами 124-го ИАП, но и немецкими данными о потерях, а также воспоминаниями члена экипажа сбитого немецкого самолёта.
Дмитрий Кокорев к началу Великой Отечественной войны не был новичком в авиации. Он поступил в Пермскую авиашколу в январе 1938 года и после полутора лет обучения, успешно сдав экзамены и получив звание младшего лейтенанта, в июле 1939 года получил назначение в 41-й ИАП 66-й ИАБр ВВС Белорусского военного округа. Почти год, до июня 1940 года, младший лётчик Дмитрий Кокорев познавал тонкости лётного мастерства в составе одного из самых лучших кадровых полков округа, каким заслуженно считался 41-й ИАП. После обучения на курсах командиров звеньев Дмитрий был назначен командиром звена недавно сформированного 124-го ИАП.
Как и большинство советских авиационных частей, сформированных в 1940 году, 124-й ИАП не получил положенного по штату числа боевых самолётов, поэтому развернуть надлежащую учебно-боевую подготовку командованию полка не удалось. Всего за 1940 год личный состав полка налетал 1938 часов 20 минут, что составляло в среднем 20–25 часов налёта на каждого пилота и, естественно, не отвечало даже минимальным требованиям. Разумеется, при таких условиях большая часть молодых пилотов полка не смогла в 1940 году приступить к выполнению собственно боевой подготовки, и не выполняла ни воздушных стрельб, ни воздушных боёв, ни полётов на бомбометание.
Весна 1941 года принесла очередные перемены. В апреле полк был выведен из состава 11-й ИАД и переброшен с аэродрома Минск (Мачулищи) на аэродром в Белостоке с включением в 9-ю САД. Кроме того, практически одновременно с перебазированием, личный состав полка начал перевооружение на новейшие истребители МиГ-1 и МиГ-3.