Племянница. Часть 28
Алексей Никитич приехал на следующий день. В восемь утра раздался тихий стук в дверь. Зина кинулась открывать, думая, что это Саша и Кирилл пришли завтракать, у нее уже все было готово: тонкие кружевные блинчики ровной горкой покоились на тарелке, мед, варенье, сметана, горячий шоколад были разлиты по соусникам, чай с Маришиными травками уже был заварен.
Но на пороге стоял Алексей Никитич с огромной корзиной в одной руке и с букетом полевых цветов в другой. На этот раз он был одет очень просто: в холщовые широкие, светлые брюки, белую футболку и коричневую бейсболку.
Зина потеряла дар речи, увидев мужчину. Он прекрасно выглядел, а она была в халате и с волосами, наспех прихваченными гребешком, да еще и из-под халата предательски виднелась ночнушка.
— Ой, — вскрикнула застигнутая врасплох женщина, стыдливо прикрыв лицо, — проходите на кухню!
Зина убежала в глубь квартиры, а Алексей Никитич так и остался стоять с открытым ртом и с протянутой рукой, сжимающей букет.
Постояв так пару секунд, он вошел, по-хозяйски прикрыл дверь, снял кроссовки и прошел на кухню, как велела хозяйка.
Зина вошла через несколько минут: она переоделась в широкие удлиненные шорты и в футболку с у-образным вырезом, выигрышно открывающим все еще красивую грудь, волосы Зина разлохматила, как научила парикмахер, которая сделала ей модную стрижку, губы тронула розовой помадой, а глаза слегка подвела коричневым карандашом. Легкий румянец заливал ее щеки. Алексей Никитич деловито разбирал корзину. Увидев Зину, он присел в оцепенении, потом мигом вскочил и протянул обе руки к женщине, Зина немедля дала ему свои.
— Зиночка, какая ты красивая! — проговорил Алексей Никитич.
— Спасибо, Алексей Никитич, — смущаясь поблагодарила Зина. — Вы тоже мужчина хоть куда!
— А я так переживал, как же мы снова увидимся. А все так славно получилось. Зиночка!
— Не о чем переживать, Алексей Никитич! Чем вы были заняты, когда я вошла? — перевела разговор Зинаида.
Алексей Никитич засуетился:
— Зинуля, да я тут всего привез понемножечку: домашний сыр купил у соседей, яйца, тоже домашние, разумеется, сметанка, грибочки.
— Ох, как все вкусно, полезно. Молодец. Давайте завтракать.
— Зиночка, давай на «ты»? Слышишь, я уже перешел.
— Я попробую, — заливаясь краской, ответила Зина.
Она засуетилась, Алексей Никитич присел и с удовольствием наблюдал за так понравившейся ему женщиной.
Через несколько минут они пили ароматный чай, ели блинчики и не отводя глаз смотрели друг на друга.
Когда с завтраком было покончено, Зина сказала:
— Мне нужно на рынок, купить все для плова. Вы… ты же со мной?
— Конечно! — Алексей Никитич с готовностью поднялся.
Когда вышли из подъезда, Зина предложила:
— Давай пешком? Здесь недалеко: через сквер и дворы. Заодно и поговорим. Спешить нам некуда, ужин в семь часов.
— С удовольствием, — Алексей выпятил вперед правый локоть, предлагая его Зине.
Женщина с удовольствием приняла предложение.
Шли медленно, Алексей Никитич по просьбе Зины начал рассказ о себе.
— Родился я здесь, в большой семье. У нас был свой дом в Покровке, хотя почему был? — переспросил сам себя Алексей. — Он и сейчас есть, я сегодня оттуда приехал. Теперь это моя дача, так я его называю. У меня есть три младших брата. Они живут в Воронеже. Видимся редко, а жаль.
Алексей вздохнул, чуть помедлил и продолжил рассказ о себе:
— Родился, учился — это обычно, ничем не примечательно. Как у всех. Поступил в свое время на мех-мат в нашем университете, по окончании меня на кафедре оставили. Женился на сокурснице, жена в школе работала, детей родили. Двое их у нас. Сын и дочь, взрослые уже, внуки есть у меня. Но это все позже произошло. Внуки, я имею ввиду.
Алексей Никитич замялся, Зина почувствовала его робость и неловкость.
— Что-то произошло, да? — спросила Зина.
Алексей кивнул:
— Даже и не знаю, стоит ли рассказывать, боюсь и тебя напугать, Зиночка, и ты сбежишь от меня.
Зина остановилась, Алексей встал тоже. Она внимательно посмотрела на своего спутника:
— Я пока никуда не забегала, чтобу убегать и, тем более, сбегать. Если чего-то опасаешься, то лучше не говори, — предостерегла она.
— А, была не была! — решился Алексей. — Сыну десять лет было, а дочке пятнадцать, заболел я. Жена испугалась сильно и ушла от меня. И я ее понимаю, за детей испугалась. Целый год я в больнице провалялся. Не совсем больница это была, вернее сказать, санаторий. Туберкулез у меня был, Зина, — еле слышно проговорил он.
Зина никак не отреагировала на его признание: ни внешне ни внутренне. Ей не стало страшно, она не содрогнулась и не встрепенулась, и она даже не осудила ту женщину, которая в страхе за детей оставила мужа. Она даже поняла ее. Кто может судить? Только тот, кто прошел тот же самый путь.
— Зин, ты поняла меня? — уточнил Алексей. — Туберкулез! — по слогам повторил он.
— Я все поняла, Алеша, рассказывай дальше!
— А ты что же? Даже не испугалась, вроде как?
— Леша, я врач! Почему я должна бояться болезни, которая приключилась с тобой двадцать или тридцать лет назад?
— Двадцать восемь, — машинально поправил Зину Алексей. — Ты доктор?
— Да, — подтвердила Зина. — И я уверена, что ты следишь за своим здоровьем, проходишь регулярно обследование. Чего мне-то бояться?
— Да, хожу в диспансер дважды в год. Зина, а если бы ты… ну тогда… нет, прости, Зина. Я не должен был.
Алексей Никитич был в сильном смятении. Зина видела это и решила ему помочь.
— Алексей, я не знаю, как бы я поступила на месте твоей жены, но не хочу ее судить. Поступила как поступила. Я не боюсь туберкулеза, — твердо сказала Зина. — Рассказывай, Алеша.
Алексею пришлось сделать несколько вдохов и выдохов, прежде чем он снова был готов продолжить рассказ.
— Что-то я стал таким сентиментальным, — промолвил он, — прости, Зина. Ну, что было дальше — нетрудно догадаться. У жены был небольшой дом, который ей достался от бабушки. Как только мой врач сообщил ей, что меня выписывают домой, она ушла из нашей квартиры вместе с детьми. Надо ли говорить, что ни она ни дети меня ни разу не навестили. Мне нужно было учиться жить одному. В университете люди тоже сторонились меня, земля слухами полнится, все знали, где я был целый год. Мне стало некомфортно там находиться, пришлось уволиться. Устроился преподавать физику в политехнический университет и нисколько не пожалел об этом. Слава Богу, у нас нигде не отмечают в документах про эту болезнь. Потихоньку наладил свой быт, женщин сторонился по разным причинам, главная из которых была — страх нового предательства. Мимолетные встречи — не для меня. Я снова хотел семьи, налаженного быта, прочных отношений. Была одна связь, но…
Алексей замялся, не зная, стоит ли рассказывать об этом женщине, которая ему так нравилась. Надо ли показывать себя в истинном свете?
— Я скрыл от нее свой диагноз, а она случайно нашла снимки, заключение, — Алексей махнул рукой, — испугалась, убежала. С тех пор никого у меня не было.
Зина посмотрела на Алексея удивленно:
— Мне непонятен поступок и этой женщины. Но и ее я осуждать не буду, — проговорила Зина. — Алеша, я ничего не боюсь, если тебя это волнует. Главное, что ты жив и здоров, рецидивов, как я понимаю, не было.
— Не было! Меня очень волнует, Зина, то есть… волновало твое отношение. Теперь уже нет. Я боялся, если честно, признаваться.
— Вот и хорошо. А дальше, что было дальше?
— Так это все! Дальше рутина. Каждый день одно и то же. Раз год в Ялту, дача, одиночество, студенты, диссертация, потом еще одна. Так и живем с Рикки.
— Так ты доктор наук? — Зина с уважением посмотрела на Алексея.
— Да, я доктор технических наук, профессор, в прошлом — завкафедрой механики, — Алексей театрально поклонился.
Зина восхищенно смотрела на своего собеседника.
— А Рикки — это собака?
— Да, мой верный друг! Вернее не бывает, — вздохнул мужчина. — Теперь твоя очередь, Зина, — попросил он.
— У меня все просто, — улыбнулась Зина, и быстро рассказала ему о себе, опуская многие подробности. Она не сказала Алексею, что была гениальным акушером-гинекологом, имела связь с Таккером. Зато в подробностях рассказала о своей второй половине жизни, связанной с семьей Кирилла.
— Зиночка, я восхищен тобой, — Алексей взял руку Зины и поцеловал.
— Да ну что ты! Я просто их люблю, — улыбнулась Зина.
Они дошли до рынка, и Зина, вмиг превратившись в рачительную хозяйку, стала покупать мясо, морковь, лук, зелень, овощи и фрукты к столу. Алексей с удовольствием наблюдал за ней: ему нравилось, как она тщательно выбирала продукты, как торговалась и приветливо общалась с торговцами.
—————————
НАВИГАЦИЯ ПО КАНАЛУ ⬇️⬇️⬇️
Дома, принявшись готовить плов, Зина достала настоящий казан. Она так бережно его держала, словно это был маленький ребенок.
— Зинуля, а ты обещала историю, связанную с этим казаном, — напомнил Алексей Никитич.
— Да, бабуль, расскажи, — попросила и Регина.
Она держала на руках Верочку. Девчушка сосредоточенно и с интересом наблюдала за всеми, весело болтая ножками.
Зина рассмеялась:
— Региша, ну ты же слышала эту историю, и не раз.
— Ну и что, бабуль. Я снова послушаю, хотя и грустная она.
— Грустная? — переспросил Алексей.
— Да, — кивнула Зина, — грустная. Мой отец прошел всю войну. Друг у него был, хороший узбекский мальчишка, младше отца лет на десять, однако. Четыре года они провели вместе, как братья. У Рустама, так звали паренька, все воевали: отец, оба старших брата. Дома, в Самарканде, их ждали мать, сестра и бабушка. Не дождались…
Зина вздохнула и продолжила:
— Рустам погиб тринадцатого мая, прямо в свой день рождения, в Берлине. Мой отец ездил в Самарканд несколько раз, и тетя Мунира к нам приезжала. Я ее хорошо помню, мне лет двенадцать было. Вот она-то и привезла казан, и отца плов научила варить. А потом, я уже в роддоме работала, ко мне приезжала внучка тети Муниры, дочка сестры Рустама. Она тоже врач, какой-то симпозиум у них был. Меня она научила плов варить, а казан все тот же, который тетя Мунира привезла.
— Зиночка, так они все погибли? — переспросил Алексей, замирая.
— Да, все. Муж тети Муниры и три сына. В годы войны она взяла двух девочек и трех мальчиков, выходили их, спасли от смерти. После войны нашлись родители только одного мальчика, а остальных они так и вырастили как своих.
— Да, тяжелая история, — промолвил Алексей, опустив голову. Он постарался незаметно смахнуть слезу.
— Не стесняйся, Алеша. Это хорошие слезы, правильные.
— Бабуль, а дальше? — попросила Регина, она тоже хлюпала носом.
— Ой, Регишка, да ладно тебе…
— Тогда я сама, — и не обращая внимания на протесты Зины, продолжила, — бабуля была очень хорошим врачом, она и есть очень хороший врач. К ней из Самарканда много раз женщины приезжали. Они родить не могли, или поздние роды, все жили у бабули до самых родов, наблюдались, потом рожали, бабуля месяц после родов не отпускала от себя. Вот так! — гордо припечатала Регина.
Зина покачала головой:
— Ну Регинка! Ну зачем ты? Ну разве это интересно?
— Очень интересно! — ответил Алексей Никитич. — Зина, я горжусь тобой!
Он порывисто взял Зину за руки и вдруг безо всякого перехода предложил:
— А поехали завтра ко мне на дачу, а? И ребенку хорошо, свежий воздух! И вы отдохнете от города! Ну как? Согласны? — он внимательно посмотрел на обалдевших женщин.
— На все лето, — добавил он. — А лучше — Навсегда.
Татьяна Алимова
Все части повести здесь ⬇️⬇️⬇️